Про страшного Ропкохвата
Как то Плуцер с Калугиным решили устроить дебош в комнате Тарасика Лийры. Они пришли к нему гости с ящиком пива. Пиво выпили за 15 минут, Митя Калугин сел на стул посреди комнаты и стал блевать. Плуцер ходил вокруг него с пакетом муки и жестом сеятеля разбрасывал ее, приговаривая: "Сейте разумное, доброе, вечное!" Зашедший в гости Тарас Шумейко пришел в восторг и стал раскачиваться на верхнем ярусе коек, роняя в муку матрасы и белье. Сначала Тарасик Лийра был недоволен, но потом тоже вошел в раж и стал подбрасывать вверх пух из распоротых подушек, приговаривая: "Снег идет, снег идет"!
Одно время Митя Калугин жил в сквоте на Ропкамыйзе. На самом деле это были полуразрушенне остатки заброшенного двухэтажного деревянного дома без отопления, туалета, воды и газа. Митя прожил на Ропкомыйзе целый год, а одежду и постельное белье он не стирал, поскольку воды не было. Когда Плуцер зашел к Мите в гости, то он увидел на кровати белую простыню, на которой посередине был соврешенно черный нерукотворный отпечаток бренного тела Мити. Плуцер выпросил ее в подарок, повесил дома на стену и хранил годами, показывая гостям как "Плащаницу святого Дмитрия".
На Ропка-мыйзе, как известно, не было ни горячей, ни холодной воды, ни отопления, ни газа, но неподалеку там был деревенский туалет типа "сортир". Очко в этом сортире было огромным и черным, дна пропасти не было видно и только внизу что-то шевелилось в ночной тишине. Ходили слухи, что на дне этого туалета жил страшный РопкаХват. Когда ночью в туалет ходили эстонские девушки, то он выскакивал и хватал их за попу. Они с визгом выскакивали из туалета. Ночные визги эти мешали спать Калугину и Фельдбергу.
Однажды Плуцер зашел в страшный туалет на Ропкамыйзе, справил большую нужду и уж было совсем собрался воспользоваться обрывками бумаги, которые запасли там местные эстонцы, как вдруг заметил, что это какой-то текст, написанный готическим шрифтом. Порыскав за очком Плуцер обнаружил в луже мочи толстую книгу, испещренную готическими письменами, из которой эстонцы вырывали страницы для соответствующей надобности. Начала и конца у книги уже не было, но нетрудно было догадаться, что это древнее издание Библии на финском языке. Плуцер книгу бережено унес. Сделал красивый кожанный переплет ручной работы с крестом на обложке и с тех пор бережно хранил, как память об эстонской культуре.
Как-то Плуцер пошел ночевать на Ропкомыйзе к Калугину и взял с собой из общаги свою подушку, поскольку у Мити не было ни одеяла, ни подушки. При выходе из общаги Плуцера остановили менты, избили его и увезли в милицию. Менты позвонили комендантше общежития и спросили, сколько за год пропало имущества в общежитии. Затем они составили бумагу, в которой было написано, что Плуцер похитил из общежития 12 одеял, 7 кроватей, 22 подушки, пять зеркал, 3 вешалки, 22 табуретки и 9 матрацев. Пришлось Плуцеру идти к комендантше с подарками, чтобы она поверила, что он украл только одну подушку, да и ту уже вернул.
Однажды Митя Калугин и его возлюбленная Катя Белоусова купили вина и пошли на пляж в Усть-Нарве. Там они выпили и стали ругаться. Ругались они так долго и так громко, что приехали милиционеры и увезли их в вытрезвитель. Ночью их выпустили, а в университет послали бумагу про то, что они были задержаны на пляже в поселке Усть-Нарва в нетрезвом виде. Катя и Митя приехали на Ропкомыйзу среди ночи и до утра плакали, думая, что их исключат из университета.
Немирович-Данченко был потомственный дворянин и любил изысканную кухню, которую Калугин не понимал. Однажды Нимердан жарил селедку на кухне, и с дымящейся сковородкой вбежал в комнату, где ужинал Калугин. Митю сразу вытошнило. Он не понимал, что такое фьюжн.
Однажды в гости к Калугину зашел только что пообедавший Фельдберг. Плуцер решил подшутил над ним, взял с полки банку с жареной селедкой Нимеровича-Данченко и потянул ее Фельдбергу со словами "понюхай, какое дивное амбрэ!" Ничего не подозревавший Фельберг понюхал и тут же зажав рот рукой стремглав бросился вон из комнаты в сторону туалета.