Преступление и наказание. 2 варианта
1 вариант
Преступление и наказание
Молодой человек переступил через порог в темную прихожую, разгороженную
перегородкой, за которою была крошечная кухня. Старуха стояла перед ним
молча и вопросительно на него глядела. Это была крошечная, сухая старушонка,
лет шестидесяти, с вострыми и злыми глазками, с маленьким вострым носом и
простоволосая. Белобрысые, мало поседевшие волосы ее были жирно смазаны
маслом. На ее тонкой и длинной шее, похожей на куриную ногу, было наверчено
какое-то фланелевое тряпье, а на плечах, несмотря на жару, болталась вся
истрепанная и пожелтелая меховая кацавейка. Старушонка поминутно кашляла и
кряхтела. Должно быть, молодой человек взглянул на нее каким-нибудь
особенным взглядом, потому что и в ее глазах мелькнула вдруг опять прежняя
недоверчивость.
- Раскольников, пиздец бля, студент, был у вас назад тому месяц к хуям, -
поспешил пробормотать молодой человек с полупоклоном, вспомнив, что надо
быть любезнее.
- Помню, ебало блядское, батюшка в натуре, очень хорошо помню, как хуй
моржовый, что вы были, блядь, - отчетливо проговорила старушка, по-прежнему
не отводя своих вопрошающих глаз от его лица.
- Так вот-с, матерь божья... и опять, хуяк значит, по такому же дельцу, чтоб
мне сдохнуть... - продолжал Раскольников, немного смутившись и удивляясь
недоверчивости старухи.
"Может, впрочем, она и всегда такая, да я в тот раз не заметил", - подумал
он с неприятным чувством.
Старуха помолчала, как бы в раздумье, потом отступила в сторону и, указывая
на дверь в комнату, произнесла, пропуская гостя вперед:
- Пройдите, значит, батюшка, ебись оно все раком.
Небольшая комната, в которую прошел молодой человек, с желтыми обоями,
геранями и кисейными занавесками на окнах, была в эту минуту ярко освещена
заходящим солнцем. "И тогда, стало быть, так же будет солнце светить!.." -
как бы невзначай мелькнуло в уме Раскольникова, и быстрым взглядом окинул он
все в комнате, чтобы по возможности изучить и запомнить расположение. Но в
комнате не было ничего особенного. Мебель, вся очень старая и из желтого
дерева, состояла из дивана с огромною выгнутою деревянною спинкой, круглого
стола овальной формы перед диваном, туалета с зеркальцем в простенке,
стульев по стенам на двух-трех грошовых картинок в желтых рамках,
изображавших немецких барышень с птицами в руках, - вот и вся мебель. В углу
перед небольшим образом горела лампада. Все было очень чисто: и мебель, и
полы были оттерты под лоск ; все блестело. "Лизаветина работа", - подумал
молодой человек. Ни пылинки нельзя было найти во всей квартире. "Это у злых
и старых вдовиц бывает такая чистота", - продолжал про себя Раскольников и с
любопытством покосился на ситцевую занавеску перед дверью во вторую,
крошечную комнатку, где стояли старухины постель и комод и куда он еще ни
разу не заглядывал. Вся квартира состояла из этих двух комнат.
- Что угодно, залупа конская? - строго произнесла старушонка, входя в
комнату и по-прежнему становясь прямо перед ним, чтобы глядеть ему прямо в
лицо.
- Заклад принес, вот-с! - И он вынул из кармана старые плоские серебряные
часы. На оборотной дощечке их был изображен глобус. Цепочка была
стальная.
- Да ведь и прежнему закладу срок в пизду. Еще третьего дня месяц как
минул.
- Я вам проценты еще за месяц внесу; потерпите, усраться можно.
- А в том моя добрая воля, короче, батюшка, терпеть или вещь вашу теперь же
продать, мудила грешная.
- Много ль за часы-то ебаный в рот, Алена Ивановна ебаный в рот?
- А с пустяками ходишь, жопа сраная, батюшка, разбери тебя понос, ничего в
жопу, почитай, блядь, не стоит. За колечко вам прошлый раз два билетика
внесла, а оно и купить-то его новое у ювелира за полтора рубля можно, сучье
племя.
- Рубля-то четыре дайте, блядская параша, я выкуплю в жопу, отцовские. Я
скоро деньги получу, бля.
- Полтора рубля-с и процент вперед пиздец на хуй, коли хотите-с.
- Полтора рубля! - вскрикнул молодой человек.
- Ваша воля. - И старуха протянула ему обратно часы. Молодой человек взял их
и до того рассердился, что хотел было уже уйти; но тотчас одумался,
вспомнив, что идти больше некуда и что он еще и за другим пришел.
- Давайте на хуй! - сказал он грубо.
Старуха полезла в карман за ключами и пошла в другую комнату за занавески.
Молодой человек, оставшись один среди комнаты, любопытно прислушивался и
соображал. Слышно было, как она отперла комод. "Должно быть, верхний ящик, -
соображал он. - Ключи она, стало быть, в правом кармане носит... Все на
одной связке, в стальном кольце... И там один ключ есть всех больше, втрое,
с зубчатою бородкой, конечно, не от комода... Стало быть, есть еще
какая-нибудь шкатулка, али укладка... Вот это любопытно. У укладок всё такие
ключи... А впрочем, как это подло все..."
Старуха воротилась.
- Вот-с, батюшка: коли по гривне в месяц с рубля на хуй, так за полтора
рубля причтется с вас пятнадцать копеек, за месяц вперед-с в пизду. Да за
два прежних рубля с вас еще причитается по сему же счету вперед двадцать
копеек. А всего, блядь, стало быть тридцать пять в пизду. Приходится же вам
теперь всего получить за часы ваши рубль пятнадцать копеек, пидоры ебучие.
Вот получите-с без базара.
- Как! так уж теперь рубль пятнадцать копеек, залупа с ушами!
- Точно так-с на хуй.
Молодой человек спорить не стал и взял деньги. Он смотрел на старуху и не
спешил уходить, точно ему еще хотелось что-то сказать или сделать, но как
будто он и сам не знал, что именно...
- Я вам, Алена Ивановна, еби мать, может быть, я охуеваю, на днях, еще одну
вещь принесу... серебряную, я охуеваю... хорошую, еби мать... папиросочницу
одну... вот как от приятеля ворочу на хуй... - Он смутился и замолчал.
- Ну тогда и будем говорить, залупа с ушами, батюшка.
- Прощайте-с без базара... А вы все дома одни сидите, пидоры ебучие,
сестрицы-то нет в пизду? - спросил он как можно развязнее, выходя в
переднюю.
- А вам какое до нее, блядь, батюшка, дело в пизду?
- Да ничего особенного. Я так спросил на хуй. Уж вы сейчас... Прощайте на
хуй, Алена Ивановна!
Раскольников вышел в решительном смущении. Смущение это все более
увеличивалось. Сходя по лестнице, он несколько раз даже останавливался, как
будто чем-то внезапно пораженный. И наконец, уже на улице, он
воскликнул:
"О боже! как это все отвратительно! И неужели, неужели я... нет, это вздор,
это нелепость! - прибавил он решительно. - И неужели такой ужас мог прийти
мне в голову? На какую грязь способно, однако, мое сердце! Главное: грязно,
пакостно, гадко, гадко!.. И я, целый месяц..."
2 вариант
Преступление и наказание
В общем, ошивался по Петербургу студент-драпокур. Вот кончились у него деньги, и думает он: <чо ж делать, как быть, без драпа нельзя-я-я-я! Что ж я барыге скажу - вон взял на неделю вперед, тока три дня прошло, а уже все скурено! Он же меня за жопу подвесит! Надо лавэ доставать!> А студента этого, между прочим, Раскольников фамилия была, стрёмная такая фамилия, его еще в лицее за неё били и писали на голову. Но это было давно, и в прокуренной голове Расхуилы (так его звал барыга и еще дружки в университете) воспоминания об этом не сохранились. Так вот, думал он, думал, и вдруг в его проебаной драпом башке выплыло как гавно одно воспоминание, о том что есть в районе одна старая грымза с охуенной кучей денёг, и он даже (бля, када ж это было?) ей как-то кольцо какое-то закладывал. Вот тут-то и вылупилось в чайнике Васхуилы решение старуху грохнуть, а лавэ забрать и использовать на доброе дело, то бишь на покупку горы шмали, а может (чем черт не шутит?) таблеток, и смутить охуительное висло. Ну, сказано - сделано! Вечером, спиздив у хозяйки его вонючего угла на кухне топор, Раскольников подеребанил к старухе знакомить её с планами на его, Раскольникова, ближайшее будущее. Старуха была хитра, но Расхуила был был хитрее. Скоро старуха с топором в голове валялась в луже собственной кровяки. Наш преступник уже почти все вычистил, когда услышал что в комнате со старухой еще кто-то есть. Выяснилось, что это сестра старухи, пришлось грохнуть и её. Ну, короче, спиздил он старухино добро, и уж собрался съебываться, как вдруг услышал что кто-то поднимается по лестнице к старухиной квартире. <Вот едить твою налево!!!>- подумал Раскольников и наспех закрыл дверь. Тут в нее начали ломиться какие-то перцы. У Расхуилы аж душа в головку ушла от страха. Ну, перцы поломились и решили пойти у дворника спросить, куда ж старуха ушкандыбала. Ну и съебались вниз. Расхуила просто распух от радости и уже давай спускаться, но тут слышыт что давнишние перцы уже с подкреплением поднимаются! ПИЗДЕЦ!!! АВРАЛ!!! Глупые извилины заработали с такой силой, с какой они не работали со второго класса. И вот решение! Этажом ниже стоит открытая хата, а там внутри никого, а в ней ремонт! Расхуила тока и успел туда шмыгнуть, как мимо него уже поднимались к бабке матерящиеся перцы с пьяным дворником. Хууу:. Пронесло. В общем дальше как по плану: съебался, барахлишко припрятал, спрятался в своей норе на неделю. Ну тут всякая херня покатилась: маманя приехала с сестрой, втюрился в какцю-то соску, жрать нечего, учиться надо, а тут еще какой-то следователь начал на мозги давить: Короче, взяли Раскольникова, раскололи: Пиздец, этот следователь чисто на измену взял. И тот тока потому что Расхуилу начала совесть мучать, вероятно, от недостатка драпокурных химикалиев в крови. Сослали Расхуилу, в Сибирь сослали, а та соска, в которую он втюрился, поперлась за ним! От что такое сила духа! Тут и сказке конец, надеюсь интересная сказочка получилась, но положив руку на хуй, скажу, что чо там у Федьки Михалыча было написано ой блядь как скучно читать!
Примечание
Предполагаемый автор 1 варианта - Леонид Каганов. Опубликовано впервые на сайте http://lleo.aha.ru/mat (в 1998?). Переиздано на сайте www.forum.cheb.ru, www.magictower.ru/cgi-bin/forum и других. Текст создан с помощью компьютерной программы.