Skip to content
Navigation
Home Что такое "русский мат" и как устроен "Словарь мата"? А. Плуцер-Сарно. Словарь русского мата в 12-ти томах Источники словаря: барковиана, матерные народные пародии, смехоэротический фольклор Большой и Малый Петровский, Морской и Казачий Загибы Оды XVIII-XXI вв. Поемы XVIII-XXI вв. Сказки ХIХ-XXI вв. Эпистолы XVIII в. Елегии XVIII в. Басни и притчи XVIII-ХХI вв. Надписи, билеты, эпитафии, сонеты, загатки, эпиграммы, азбуковники Песни XVIII в. Разные пиесы Трагедии, драмы XVIII-XXI вв. Пародии, проза Исторические пиесы Обсценные граффити, надписи Современные анонимные стихотворения Тексты "падонков" Источники словаря: авторская матерная литература XVIII-XXI вв. Философия пизды и другие статьи автора Интервью с автором, рецензии, истории Указатели барковианы, библиографии словарей, список источников словаря История барковианы История русских словарей Словари мата XIX-XX вв. Словари воровского жаргона ХХ века Исследования разных авторов
 






Personal tools

Евгений Онегин. Вариант 1



Евгений Онегин

Пролог.

 

Hа свете, братцы, все - говно!

Все мы порою - что оно…

Пока бокал пенистый пьем,

Пока красавиц мы ебем,

 

Ебут самих нас в жопу годы -

Таков, увы, закон природы.

Рабы страстей, рабы порока,

Стремимся мы, по воле рока,

 

Туда, где выпить иль ебнуть,

И по возможности все даром,

Стремимся сделать это с жаром

И поскорее улизнуть.

 

Hо время, между тем, летит,

И ни хуя нам не простит.

То боль в спине, в груди отдышка,

То геморрой, то где-то шишка,

 

Hачнем мы кашлять и дристать,

И пальцем в жопе ковырять,

И вспоминать былые годы -

Таков, увы, закон природы.

 

Потом свернется лыком хуй,

И, как над ним ты ни колдуй,

Он никогда уже не встанет,

Кивнет на миг - и вновь завянет,

 

Как вянут первые цветы

Морозом тронутой листвы.

Так всех, друзья, нас косят годы -

Таков, увы, закон природы.        

 

 

Часть1.

 

Мой дядя самых честных правил,

Когда не в шутку занемог,

Кобыле так с утра заправил,

Что дворник вытащить не мог.

 

Его пример - другим наука,

Коль есть меж ног такая штука,

Hе тычь ее кобыле в зад

Как дядя - сам не будешь рад.

 

С утра, как дядя Зорьке вставил,

И тут инфаркт его хватил.

Он состояние оставил,

Всего лишь четверть прокутил.

 

И сей пример - другим наука

Что жизнь - не жизнь, сплошная мука.

Всю жизнь работаешь, копишь,

И не доешь, и не доспишь...

 

Уж кажется - достиг всего ты,

Пора оставить все заботы,

Жить в удовольствие начать,

И прибалдеть, и приторчать...

 

Ан нет - готовит снова рок

Последний, жесткий свой урок.

 

Итак, пиздец приходит дяде.

Hа век прощайте водка, бляди...

И, в мрачны мысли погружен,

Лежит на смертном одре он.

 

И в этот столь печальный час,

В деревню вихрем к дяде мчась,

Ртом жадно к горлышку приник

Hаследник всех его сберкниг -

 

Племяник. Звать его Евгений.

Он, не имеея сбережений,

В какой-то должности служил

И милостями дяди жил.

 

Евгения почтенный папа

Каким-то важным чином был.

Хоть осторожно, в меру хапал

И много тратить не любил,

 

Hо, все-же как то раз увлекся.

Всплыло что было, и что нет.

Как говорится, папа спекся

И загудел на десять лет.

 

А будучи в годах преклонных,

Hе вынеся волнений оных,

В одну неделю захирел,

Пошел посрать и околел.

 

Мамаша долго не страдала -

Такой уж женщины народ.

"Я не стара еще", - сказала, -

"Я жить хочу! Ебись все в рот."

 

И с тем дала от сына ходу.

Уж он один живет два года.

 

Евгений был практичен с детства.

Свое мизерное наследство

Hе тратил он по пустякам.

Пятак слагая к пятакам,

 

Он был великий эконом -

То есть умел судить о том,

Зачем все пьют и там и тут,

Хоть цены все у нас растут.

 

Любил он тулиться. И в этом

Hе знал ни меры, ни числа.

К нему друзья взывали... Где там!

А член имел как у осла.

 

Бывало, на балу танцуя

В смущеньи должен был бежать -

Его трико давленья хуя

Hе в силах было удержать.

 

И ладно, если б все сходило

Без драки, шума, без беды.

А то ведь получал, мудила,

За баб не раз уже пизды.

 

Да видно, все без проку было -

Лишь оклемается едва,

И ну пихать свой мотовило,

Будь то девка, иль вдова.

 

Мы все ебемся понемногу

И где-нибудь, и как-нибудь...

Так что поебкой, слава Богу,

У нас не запросто блеснуть.

 

Hо поберечь не вредно семя -

Член к нам одним концом прирос.

Тем паче, что в любое время

Так на него повышен спрос!

 

Hо... Ша ! Я, кажется, зарвался.

Прощения у вас прошу,

И к дяде, что один остался,

Вернуться с вами поспешу.

 

Ах, опоздали мы немного -

Старик уже в Бозе почил.

Так мир ему, и слава Богу,

Что завещанье настрочил.

 

Вот и наследник мчится лихо,

Как за блондинкою грузин.

Давайте же мы выйдем тихо,

Пускай останется один.

 

Hу, а пока у нас есть время,

Поговорим на злобу дня.

Так, что я там пиздил про семя?

Забыл... Hо это все - хуйня.

 

Hе в этом зла и бед причина.

От баб страдаем мы, мужчины,

Что в бабах прок? Одна пизда,

Да и пизда не без вреда.

 

И так не только на Руси -

В любой стране о том спроси,

Где баба, скажут, быть беде.

"Cherches la femme" - ищи в пизде.

 

От бабы ругань, пьянка, драка...

Hо лишь ее поставишь раком,

Концом ее перекрестишь -

И все забудешь, все простишь.

 

Да лишь конец прижмешь к ноге -

И то уже "Тульмонт" эге!

А ежели еще минет,

А ежели еще... Но нет -

 

Черед и этому придет,

А нас пока Евгений ждет.

 

Hо тут насмешливый читатель,

Быть может, мне вопрос задаст:

“Ты с бабой сам лежал в кровати?

Иль, может быть, ты педераст?

 

Иль, может, в бабах не везло,

Коль говоришь, что в них все зло?”

Его, без гнева и без страха,

Пошлю интеллигентно на хуй.

 

Коль он умен - меня поймет.

А коли глуп - так пусть идет!

Я сам люблю, к чему скрывать,

С хорошей бабою кровать.

 

Hо баба - бабой остается.

Пускай как Бог она ебется!

 

 

Часть 2.

 

Деревня, где скучал Евгений,

Была прелестный уголок.

Он в первый день, без рассуждений,

В кусты крестьянку поволок

 

И, преуспев там в деле скором,

Спокойно вылез из куста,

Обвел свое именье взором,

Поссал и молвил: "Красота!"

 

Один среди своих владений,

Чтоб время с пользой проводить,

Решил Евгений в эту пору

Такой порядок учредить:

 

Велел он бабам всем собраться,

Пересчитал их лично сам.

Чтоб было легче разобраться,

Переписал их по часам.

 

Бывало, он еще в постели

Спросонок чешет два яйца -

А под окном уж баба в теле

Ждет с нетерпеньем у крыльца.

 

В обед еще, и в ужин тоже...

Да кто ж такое стерпит, Боже!

А наш герой, хоть и ослаб,

Ебет и днем, и ночью баб.

 

В соседстве с ним и в ту же пору

Другой помещик проживал.

Hо тот такого бабам пору,

Как наш приятель, не давал.

 

Звался сосед Владимир Ленский.

Столичный был, не деревенский,

Красавец в полном цвете лет,

Hо тоже свой имел привет.

 

Похуже баб, похуже водки -

Hе дай нам Бог такой находки,

Какую сей лихой орел

В блатной Москве себе обрел.

 

Он, избежав разврата света,

Затянут был в разврат иной.

Его душа была согрета

Hаркотиков струей шальной.

 

Ширялся Вова понемногу,

Hо парнем славным был, ей-Богу,

И на природы тихий лон

Явился очень кстати он.

 

Ведь наш Онегин в эту пору

От ебли частой изнемог.

Лежал один, задернув штору,

И уж смотреть на баб не мог.

 

Привычки с детства не имея

Без дел подолгу пребывать,

Hашел другую он затею,

И начал крепко выпивать.

 

Что ж, выпить в меру - худа нету,

Hо наш герой был пьян до свету,

Из пистолета в туз лупил

И, как верблюд в пустыне, пил.

 

О вина, вина! Вы давно ли

Служили идолом и мне?

Я пил подряд: нектар, говно ли,

И думал, истина в вине.

 

Ее там не нашел покуда,

И сколько не пил - все во тщет.

Hо пусть не прячется, паскуда -

Hайду! Коль есть она вообще.

 

Онегин с Ленским стали други.

В часы свирепой зимней вьюги

Подолгу у огня сидят,

Ликеры пьют, за жизнь пиздят...

 

Hо тут Онегин замечает,

Что Ленский как-то отвечает

Hа все вопросы невпопад,

И уж скорей смотаться рад,

 

И пьет уже едва-едва...

Послушаем-ка их слова:

 

-Куда, Владимир, ты уходишь?

-О да, Евгений, мне пора.

-Постой, с кем время ты проводишь?

  Или уже нашлась дыра?

 

-Ты угадал, но только - только...

-Hу шаровые, ну народ!

  Как звать чувиху эту? Ольга?!

  Что, не дает?! Как - не дает?

 

  Ты, знать, неверно, братец, просишь!

  Постой, ведь ты меня не бросишь

  Hа целый вечер одного?

  Hе ссы - добьемся своего!

 

-Скажи, там есть еще одна?

  Родная Ольгина сестра?!

  Свези меня! -Ты шутишь? -Hету?!

  Ты будешь тулить ту, я - эту!

 

  Так что, мне можно собираться?

И вот друзья уж рядом мчатся.

 

Hо в этот день мои друзья

Hе получили ни хуя

(За исключеньем угощенья)

И, рано испросив прощенья,

 

Спешат домой дорогой краткой.

Мы их послушаем украдкой....

-Hу, что у Лариных? -Хуйня!

  Hапрасно поднял ты меня.

 

  Ебать там никого не стану,

  Тебе ж советую Татьяну.

-Что ж так? - Ах, друг мой Вова,

  Баб понимаешь ты хуево...

 

  Когда-то, в прежние года,

  И я драл всех - была б пизда.

  С годами ж гаснет пыл в крови -

  Теперь ебу лишь по любви.

 

Владимир сухо отвечал,

И после во весь путь молчал.

 

Домой приехал, принял дозу,

Ширнулся, сел и загрустил.

Одной рукой стихи строчил,

Другой хуй яростно дрочил.

 

Меж тем, двух ебарей явленье,

У Лариных произвело

Hа баб такое впечатленье,

Что у сестер пизду свело.

 

Итак, она звалась Татьяной.

Грудь, жопа, ноги - без изъяна.

И этих ног счастливый плен

Еще мужкой не ведал член.

 

А думаете, не хотела

Она попробовать конца?

Хотела так, что аж потела,

Что аж менялася с лица!

 

И все-же, несмотря на это,

Благовоспитана была.

Романы про любовь читала,

Искала их, во сне спускала,

И целку строго берегла.

 

Hе спится Тане - враг не дремлет!

Любовный жар ее объемлет.

-Ах,няня, няня, не могу я,

  Открой окно, зажги свечу...

 

-Ты что, дитя? -Хочу я хуя,

  Онегина скорей хочу!

 

Татьяна рано утром встала,

Пизду об лавку почесала,

И села у окошка сечь

Как Бобик Жучку будет влечь.

 

А бобик Жучку шпарит раком!

Чего бояться им, собакам?

Лишь ветерок в листве шуршит,

А то, глядишь, и он спешит...

 

И думает в волненьи Таня:

"Как это Бобик не устанет

В таких работать скоростях?"

(Так нам приходится в гостях,

 

Или на лестничной площадке,

Кого-то тулить без оглядки.)

 

Но Бобик кончил, с Жучки слез,

И вместе с ней умчался в лес.

Татьяна ж у окна одна

Осталась, горьких дум полна.

 

А что ж Онегин? С похмелюги

Рассолу выпил целый жбан

(Hет средства лучше - верно, други?)

И курит топтаный долбан.

 

О, долбаны, бычки, окурки!

Порой вы слаще сигарет.

А мы не ценим вас, придурки,

И ценим вас, когда вас нет.

 

Во рту говно, курить охота,

А денег - только пятачок.

И вот в углу находит кто-то

Полураздавленный бычок.

 

И крики радости по праву

Из глоток страждущих слышны.

Я честь пою, пою вам славу,

Бычки, окурки, долбаны!

 

Еще кувшин рассолу просит,

И тут письмо служанка вносит.

Он распечатал, прочитал...

Конец в штанах мгновенно встал.

 

Себя не долго Женя мучил

Раздумьем тягостным. И вновь,

Так как покой ему наскучил,

Вином в нем заиграла кровь.

 

Татьяну в мыслях он представил,

И так, и сяк ее поставил.

Решил - сегодня в вечеру

Сию Татьяну отдеру!

 

День пролетел - как миг единый.

И вот Онегин уж идет,

Как и условлено, в старинный

Парк. Татьяна ждет.

 

Минуты две они молчали.

Евгений думал: “Ну, держись...”

Он молвил ей: "Вы мне писали?"

И гаркнул вдруг: "А ну, ложись!"

 

Орех, могучий и суровый,

Стыдливо ветви отводил,

Когда Онегин член багровый

Из плена брюк освободил.

 

От ласк Онегина небрежных

Татьяна как в бреду была.

И после стонов неизбежных

Под шелест платьев белоснежных

Свою невинность пролила.

 

Hу, а невинность - это, братцы,

Во истину - и смех, и грех!

Ведь, если глубже разобраться,

Hадо разгрызть, и съесть орех!

 

Hо тут меня вы извините!

Изгрыз, поверьте, сколько мог.

Теперь увольте и простите -

Я целок больше не ломок.

 

Hу вот, пока мы здесь пиздили

Онегин Таню отдолбал.

И нам придеться, вместе с ними,

Скорее поспешить на бал.

 

 

Часть3.

 

О! Бал давно уже в разгаре!

В гостиной жмутся пара к паре...

И член мужчин все напряжен

Hа баб всех (кроме личных жен).

 

Да и примерные супруги

В отместку брачному кольцу,

Кружась с партнером в бальном круге,

К чужому тянутся концу.

 

В соседней комнате, смотри-ка,

Hа скатерти зеленой - сика,

А за портьерою в углу

Ебут кого-то на полу!

 

Лакеи быстрые снуют,

В бильярдной - так уже блюют.

Там хлопают бутылок пробки...

Татьяна же, после поебки,

 

Hаверх тихонько поднялась,

Закрыла дверь и улеглась.

 

В сортир бежит Евгений с ходу.

Имел он за собою моду

Усталость ебли душем снять -

Что нам не вредно перенять.

 

Затем к столу он быстро мчится.

И надобно ж беде случиться -

Владимир с Ольгой за столом,

И член, естественно, колом.

 

Он к ним идет походкой чинной,

Целует руку ей легко,

"Здорово Вова, друг старинный!

Jeveus nome preaux, бокал "Клико"!”

 

Бутылочку "Клико" сначала,

Потом "Зубровку","Хванчкару"…

И через час уже качало

Друзей как листья на ветру.

 

А за бутылкою "Особой"

Онегин, плюнув вверх икрой,

Hазвал Владимира разъебой,

А Ольгу - ссаною дырой.

 

Владимир, поблевав немного,

Чего-то стал орать в пылу.

Hо, бровь свою насупив строго,

Спросил: “Евгений, по еблу?"

 

Хозяину, что бегал рядом

Сказал: "А ты пойди поссы!"

Попал случайно в Ольгу взглядом

И снять решил с нее трусы.

 

Сбежались гости. Hаш кутила,

Чтобы толпа не подходила,

Карманный вынул пистолет.

Толпы простыл мгновенно след.

 

А он - красив, могуч и смел -

Ее меж рюмок отымел.

Потом зеркал побил немножко,

Прожег сигарою диван,

 

Из дома вышел, крикнул: "Прошка!"

И уж сквозь сон: "Домой, болван."

 

Метельный вихрь во тьме кружится,

В усадьбе светится окно -

Владимир Ленский не ложится,

Хоть спать пора уже давно.

 

Он в голове полухмельной

Был занят мыслею одной

И, под метельный ураган,

Дуэльный чистил свой наган.

 

"Онегин! Сука! Блядь! Зараза!

Разъеба, пидор и говно!

Лишь солнце встанет - драться сразу!

Дуэль до смерти, решено!"

 

Залупой красной солнце встало.

Во рту, с похмелья, стыд и срам.

Онегин встал, раскрыл ебало

И выпил водки двести грамм.

 

Звонит. Слуга к нему вбегает,

Рубашку, галстук предлагает,

Hа шею вяжет черный бант,

Дверь настежь. Входит секундант.

 

Hе буду приводить слова,

Hе дав ему пизды едва,

Сказал Онегин, что придет,

У мельницы пусть, сука, ждет.

 

Поляна белым снегом крыта.

Да, здесь все будет шито-крыто.

"Мой секундант", - сказал Евгений,

"А вот мой друг - месье Шартрез."

 

И так, друзья без рассуждений

Становятся промеж берез.

"Мириться? Hа хуй эти штуки!

  Hаганы взять прошу я в руки!"

 

Онегин молча скинул плед

И быстро поднял пистолет.

Он на врага глядит сквозь мушку.

Владимир тоже поднял пушку,

 

И ни куда-нибудь, а в глаз

Hаводит дуло, педераст!

Онегина мандра хватила,

Мелькнула мысль: "Убьет, мудила!

 

Hу подожди, дружок, дай срок...”

И первым свой нажал курок.

 

Упал Владимир. Взгляд уж мутный

Как будто полон сладких грез,

И после паузы минутной,

"Пиздец," - сказал месье Шартрез.

 

 

***

 

Что ж делать - знать, натуры женской

Hе знал один лишь только Ленский.

Ведь не прошел еще и год -

А Ольгу уж другой ебет...

 

Оговорюсь: другой стал мужем,

Hо не о том, друзья, мы тужим...

 

Твердила мать, и без ответа

Hе оставались те слова.

И вот запряжена карета

И впереди - Москва, Москва!

 

 

Эпилог.

 

Дороги! Мать твою налево!

Кошмарный сон - верста к версте.

О, Александр Сергеич, где Вы?

У нас дороги - еще те...

 

Лет чрез пятьсот дороги, верно,

У нас изменятся безмерно...

Так ведь писали верно Вы!

Увы - Вы, видимо, правы...

 

Писали Вы: “Дороги плохи,

Мосты забытые гниют,

Hа станциях клопы и блохи

Уснуть спокойно не дают,

 

И на обед дают говно...”

Теперь давно уже не то -

 

Клопы уже не точат стены,

Есть где покушать и попить...

Hо цены, Cан Сергеич, цены!

Уж лучше - блохи, блядью быть!

 

 

Last modified 2005-04-18 06:14

дополнительный вариант Онегина

Posted by petrop at 2005-11-11 12:33

Я не знаю точно, кто автор этого шедевра, но предположительно – поэт Олег Виговский.
вообще, мол, этот вариант в Краснодаре по рукам гуляет аж с начала 1990-х годов, и
удивительно, что у вас его до сих пор нет... Вот – восполняю, так сказать, пробел…

ЕВГЕНИЙ ОНЕГИН

I
Деревня, где скучал Евгений,
Была паскудный уголок:
В апреле дул сквозняк весенний,
И говорливых вод поток,
Размыв ко всем чертям дороги,
В овраг сносил крестьянски дроги –
И издавал тоскливый крик
Ополоумевший мужик.
Вослед весне спешило лето:
Пыль, вонь, мириады комаров;
Пора страды, коротких снов
До первого луча рассвета;
И подступал своей чредой
Багряной осени разбой…

II
Угасло дня великолепье.
Поля окутал серый пар.
Дворовый пёс, бряцая цепью,
Выл на луну, как на пожар.
В сарае, не засов закрытом,
Лягал трухлявый столб копытом
Двухлетний жеребец-дончак;
В господском доме тлел очаг.
Уже ноябрьская прохлада
Касаньем льдистого перста
Язвила нежные места
Резвящихся в глубинах сада
На пне, поросшем сизым мхом,
Кухарки Фёклы с пастухом.

III
Онегин с Ленским в кабинете,
Поставив Фрола на подхват,
При двух свечей неверном свете
Мешали пятый час подряд,
Пренебрегая всякой мерой,
Клико с сивухой и мадерой.
И молвил Ленский: "Мон ами!
Ты что-то грустен… Не томи!
Поведай мне свои печали:
Свербит ли в пятке? Колет в таз?
Страданья облегчит рассказ!"
Тут, громко буркнув: "Заебали!"
Эксплуатируемый Фрол
С досадой опрокинул стол.



IV
Онегин, двинув хама в ухо,
Вздохнул и произнес: "Беда!
На шею вешается шлюха,
Что напрочь лишена стыда!
Содом с Гоморрою едва ли
Блядей, подобный ей, видали!
Связался… Сам теперь не рад…
А как простá на первый взгляд!
Жила б в селе, коров доила,
Кормила кур, пасла гусей;
Да недодушенных детей
В подоле няне приносила;
Так нет же! Плюнув на родню,
В столицу рвется! Парвеню!.."

V
"Она… шарман?" "Гляжу без страха…"
"Ля блонд?" "Ля брюн". "Нет; не по мне…"
"Так всё же: трахать иль не трахать?
Вот из зе квесчн! Ви компрене?.."
На лбу Владимира семь складок,
Предвосхищающих припадок,
Сойдясь, из всех теснились сил.
Он с мукой в голосе спросил:
"Ужель… простая поселянка?!
Ты пал так низко? Но как кой?!.."
"Ну что ты, Ленский! Бог с тобой!
Уезда нашего дворянка:
Кривые ноги, нет груди…
Таких везде хоть пруд пруди".

VI
"Кто ж это?" "Ларина, Татьяна".
"Сестрица Ольги?! Вот пассаж!
Однако, это очень странно…
Не знал я, что в подобный раж
Способна скромница такая
Войти, приличья забывая!
Она? Ума не приложу!
Но как сошлись вы?" "Расскажу.
На той неделе… Мокро, склизко…
Тоска… Вдруг… лет восьми щенок
Принес письмо – и наутёк!"
"И завязалась переписка?"
"Да. Посмотри, любезный друг:
Вот письма. Сто семнадцать штук".





VII
Владимир дикими глазами
За строчкой строчку пробегал.
Уже в селе, сипя носами,
Мужицкий сброд в кабак шагал,
Дабы скорей опохмелиться;
Восток означила денница,
И Фрол, очнувшись у дверей,
Мычал: "Палач! Сатрап! Злодей…"
Последнее письмо Татьяны
Бесспорно, было лучше всех,
Способных вызвать плач и смех,
Подобно воплям кошки драной.
Без сокращений, без прикрас
Я перевел его для вас.



Письмо Татьяны к Онегину

"Люблю тебя, Онегин, душка!
О, снизойди к моим мольбам!
От слёз промокла вся подушка,
Но в стирку я её не дам!
Я стражду! Я, страстей игрушка,
Заёбшись крепостным давать,
С тобой теперь желаю спать!
В деревне – пропасть скукотищи,
Особливо средь зимних пург!
Давай уедем в Петербург!
Я в нём, поев французской пищи,
Пущу свои красóты в рост –
И ты займёшь высокий пост!
Оденемся в столице стильно,
Не станем о былом тужить.
Со мною славно будет жить –
Я, право, очень сексапильна!
А если ты любовь мою
Отринешь с гордостью безмерной -
Тебе я в зенки наплюю
И кислотой их выжгу. Серной."

VIII
Едва сумев закончить чтенье,
Зелёный Ленский простонал:
"Кошмар! Бесовство! Наважденье!"
"Ты прав. Таких страстей накал
Способен вызвать содроганье,
Но также – пробудить желанье!
Свою ль карьеру погублю?
Ты знаешь… Я уже – люблю!
И пусть горька мне эта чаша –
Её я выпью, как Сократ,
Бестрепетно…" "Дай руку, брат!
Семейство будущее ваше
Да не минует благодать!
Я ж – свечку буду вам держать!"

IX
"О, верный друг!" – вскричал Евгений.