Skip to content

О словаре мата: Позиция лексикографа и гражданина


Данная работа выполнялась с точки зрения литературного языка, с позиции носителя литературных норм. Такая позиция концептуально определяет общую структуру словаря, принципы графической подачи материала, принципы построения метаязыка определения значений и многое другое. Словарь мата может и должен делаться с позиций носителя кодифицированного литературного языка. Поскольку это не описание норм кодифицированного литературного языка, а экспликация норм, находящихся за его пределами.

Эта база данных содержит слова, которые не нужно произносить в вслух. Таким образом, книга была задумана как отрицательный словарь, то есть словарь, противоположный нормативному «литературному», словарь, в котором представлены слова «запрещенные» в кодифицированном литературном языке. Без подобных словарей говорить о культуре речи бесполезно. Только при наличии таких словарей изучающий язык сможет определить для себя допустимость употребления той или иной лексемы в конкретном контексте, иностранец сможет читать художественную литературу, филолог – получать необходимые справки. Такой словарь нормализует систему социальных запретов.

Заметим в скобках, что статьи уголовного кодекса, формулировавшие ответственность за нецензурную брань, оскорбление личности, были всегда достаточно расплывчаты, поскольку понятие «нецензурной брани» оставалось абсолютно неопределенным, точнее, определялось каждый раз субъективно. Эти статьи в России часто использовались лишь как повод для судебного преследования. Так, например, известно, что в апреле 1961 г. после «чтения, посвященного годовщине гибели В. В. Маяковского», у памятника поэту были арестованы Щукин и Бородин. «Щукин получил 15 суток ‘за чтение антисоветских стихов’, Бородин – 10 суток за ‘нарушение порядка и нецензурную брань’. Последнее было особенно забавно, так как Бородин был всем известен как противник нецензурной брани...» (Буковский 115). В. Н. Бородин же, если мы не ошибаемся, с 1961 г. по 1982 г. провел в тюрьмах и лагерях по политическим статьям полтора десятилетия. Известны случаи, когда произнесение обсценного слова трактовалось как хулиганство. Вообще, нужно сказать, что «понятие хулиганства начинает растягиваться как резиновое. Выругался человек в сердцах – хулиганство» (Буковский 241). За оскорбление личности можно было получить полгода по 131-й статье, а за хулиганство – несколько лет. При этом нельзя забывать, что в России обсценное слово множество раз служило вымышленным предлогом для репрессий за «политическое слово».

Законодательные инициативы по введению запретов на употребление в СМИ и в общественных местах обсценной (матерной) лексики осуществимы только на основе научно подготовленного словаря обсценной лексики и фразеологии. Попросту говоря, сначала нужно описать и опубликовать "непристойное", чтобы потом его законодательно запретить. То, что "нельзя" говорить или делать - должно быть предано гластности. При отстутствии такого словаря все законодательные инициативы обречены на бесплодность.

В то же время такого рода словари открывают новые исследовательские перспективы при изучении языковых «периферий». А интерес к «пограничным» областям языка характерен как для литературоведов, так и для лингвистов всех специальностей (лексикологов, фразеологов, грамматистов, семасеологов и др.). Им в первую очередь и предназначена данная работа. Итак, основная задача представляемых материалов – дать специалистам источник для дальнейшего изучения аномалий русского языка.

Last modified 2005-05-23 03:04