Skip to content
 






Ни для кого не секрет, что трах с проститутками может положительно сказаться на всех моментах жития. На интим сайте http://ryazan.prostitutkica.com вы можете выбрать себе самых трогательных шлюх со всего мира . | Для вас среди всех наружных показателей преимущественно, чтобы шлюхи были негритянки? На этом интим сайте https://prostitutkiodessy.bid/negrityanki/ вы обрадуйте найти себе симпатичных индивидуалок со всего города. | Если вы заинтересованы в том, чтобы симпатичные шлюхи предоставили вам свои услуги, переключитесь на интим сайт kostroma.prostitutki.beer. Ведь бывают моменты, когда без услуг обворожительных проституток просто не обойтись.
Personal tools

Шутки Ю. М. Лотмана

Профессиональная ответственность оценочной компании застрахована в компании ОСАО.. Важно отметить, что рыночная стоимость оцениваемого объекта в процессе оценки является расчетным показателем, установленная высокопрофессиональными специалистами в оценочной деятельности. При предоставлении оценочных услуг составляется договор на оказание оценочных услуг с техническим заданием на оценку, где указываются реквизиты заказчика и оценщика, сроки проведения, а также стоимость оценочных услуг.

Как-то Юрмих принимал экзамен. Студентка говорила о творчестве Н. В. Гоголя невыносимо медленно, сбиваясь и путаясь. Вдруг Юрмих открывает глаза, останавливает ее и быстро спрашивает: "Скажите, у Тараса Бульбы были дети?" Студентка испуганно, окончательно потерявшись и нерешительно: "М-м. Да…" Юрмих: "Девочки или мальчики?" Студентка: "М-м… Мальчики…" Юрмих (невозмутимо): "Хорошо, продолжайте".

 

А. Плуцер-Сарно. Портрет Ю. М. Лотмана. Тушь, белый картон. 1984 г.


Во время экзамена по Гоголю Юрмих говорит студентке, у которой от страха так стучат зубы, что она не могла выговорить ни слова: "Да вы не волнуйтесь, а если не можете говорить, отвечайте знаками: когда хотите сказать "Гоголь", делайте так, - тут профессор приставил пальцы горстью к носу и, отодвигая руку от лица, показывает жестом вместо собственного немалого носа нечто огромное продолговатое отвислое и загнутое книзу, - А когда хотите сказать "Пушкин", - продолжал Юрмих, - делайте так, - тут профессор сделал мелкие кругообразные движения у щек, изображая бакенбарды.


В гостях у профессора кто-то цитировал Пушкина и произнес строчку "В отъезжие поля с охотою своей…" Тут Юрмих вдруг кашлянул и говорит: "В отхожие места с охотою своей…".


Саму "похабную" литературу, о которой Юрмих упоминал в лекциях, профессор читать никому не давал. Вот диалог между профессором и одной из его учениц: Л. З.: - Юрий Михайлович, дайте, пожалуйста, прочитать Баркова. Ю. М. Лотман: - Л…чка, что вы, зачем вам? Л. З.: - Юрий Михайлович, но мы же ученые! Ю. М. Лотман: - С этим можно подождать!


Л. З. рассказывала, что она как-то обратилась к профессору с вопросом о пушкинских "Стихах, сочиненных во время бессонницы". "А вам зачем?" - спросил Юрмих. "Ну, - отвечала любимая ученица, - меня интересует традиции ночной поэзии 18 века, Юнга и прочее. Но у Пушкина, стоящего вне этой традиции, хорошо обнажаются механизмы этой традиции". "А-а, все ясно, - невозмутимо отвечал профессор, - ночной поэт с обнаженным механизмом!"

 

Ю. М. Лотман со студентами


Однажды, после чтения и чаепития, когда профессор был уже болен, и ученики читали ему тексты вслух, Юрмих говорит З.: "Может быть, Вы хотите отдохнуть, а потом мы продолжим". З. (придурковато-игриво): "Я, Юрий Михайлович, отдыхаю только вместе с Вами". Юрмих (с жаром): "Версаль, ну, Версаль!"


Перед началом лекции, в поисках исчезнувшей кафедры: "А где же наш налой?"


Как-то Женя Пермяков сдавал экзамен. Профессор спрашивает: "Евгений Владимирович, а что вы читали по пушкинистике?" Тот начинает перечислять: "Ларису Ильиничну, ваши такие-то и такие-то работы…". Профессор: "Ну, это все местные святые, а нам бы желательно из синодально утвержденных".


В быту шутки, касающиеся дам могли носить еще более вольный характер. Помнится, Как-то семинар профессора проходил в большой комнате у него дома. Все сели в кружок вокруг Юрмиха. И собака Керри тоже села и надолго заснула. Был доклад О. К. И в этот момент Керри страшно запердела. Все ужасно оживились и развеселились, а Юрмих говорит, как бы извиняясь: "Керри хотя и собака, но дама, к тому же пожилая".


Как-то на свадьбе Вадима Руднева в 1977 году Ирочка Аврамец очень сильно напилась. Но напрочь отрицала это, уверяя, что она абсолютно трезва. Руднев ей говорит: "Пошли, спросим у Юрмиха, как он рассудит, так и будет". Пошли спрашивать у Юрмиха. Совершенно пьяные Руднев и Аврамец подошли к профессору. Руднев нахально спрашивает: "Ю. М., вот Ира утверждает, что она совершенно трезва, а я говорю, что она абсолютно пьяна, рассудите нас, пожалуйста". Юрмих театрально выпучил глаза и говорит: "Ну, конечно, она права. Дама не может быть пьяна!"


На конференции Юрмих говорил в таком демонстративно почтительном тоне об академике Нечкиной, что спровоцировал Б. Ф. Егорова, который не выдержал, выбежал на сцену и заметил, что женщина эта была страшным человеком и сделала много злых дел, сыграв в науке ужасную роль. Но что Юрмих картинно развел руками и сказал: "Ну, да, но она же дама, к тому же покойная!"


Как-то звонит М. профессору, а тот вместо приветствия кричит "Дура!" и бросает трубку. М. перезванивает и в ужасе говорит: "Юрий Михайлович, это я, М.!" На что профессор деланно-иронично смущаясь: "Ах, простите, М-чка, а я думал, что это опять Г. звонит!"


"- Юрий Михалыч, мы тут среди бумаг Зары Григорьевны отрыли Ваши статьи, что с ними делать? - Заройте их обратно!"


Юрмих рассказывал, что Зарочка впопыхах на свадьбу забыла надеть юбку под пальто и обнаружила это уже в ЗАГСе. Там им все настойчиво предлагали раздеться, но они упорно отказывались, хихикая, и так и остались в пальто. Когда Юрмих рассказывал эту историю, рядом сидела Зара и пожилой эстонец, который сказал печально: "Нуу, нитсефоо, ф пеерфый расс этто фсегтаа смессноо!"


Юрмих говорит: "Слушайте, сейчас итальянцы придут, не пугайтесь". А дело было уже после тяжелейшей операции, после Мюнхена, профессор был тяжело болен. Итальянцы чинно зашли, прошли в кабинет и вдруг ровно через минуту также чинно вышли обратно и ушли. Юрмих, выходя вслед за ними из кабинета и усмехаясь в усы сострил: "Вежливые попались итальянцы. Приложились к гробу и ушли!"

Подходит как-то Юрмих с учениками к своему дому. А у него кабинете свет горит. Юрмих (с издевкой): А Лотман все работает!


"Юрмих спешит по улице, страшно торопится. Навстречу П. Х. Т. - Здравствуйте, Юрий Михалыч! Вы куда так торопитесь? Юрмих быстро останавливается и долго стоит в задумчивости. - Да, в самом деле, куда же это я?"


"В центре Тарту Р. подошел к кусту сирени и начал его обламывать. Вдруг шаги. Р. спрятался в куст. Подходят Юрмих с Успенским и, воровато оглянувшись, начинают со страшной силой обламывать куст".


"Якобсон и Богатырев поехали в поля, то есть отправились в фольклорную экспедицию. Идут по деревне. Видят - бабка корову доит. Решили они узнать, окает она или акает, и спрашивают у нее, показывая на корову: - Бабка, что это у тебя? - Это? - отвечает бабка невозмутимо - Лёв!!!".


"Пятигорский перед новым годом пошел елку покупать. Идет, уже вечер, елок нет. Вдруг смотрит, мужик стоит, елку держит. Пятигорский подходит и спрашивает: "Сколько стоит ваша елка?" "Пять рублей", - отвечает мужик. Пятигорский расплачивается. Мужчина хватает деньги, отпускает елку и быстро убегает. Александр Моисеевич изумленно смотрит ему вслед. Потом в задумчивости берет елку, чтобы ее выдернуть из снега и унести. Но елка не двигается. Она глубоко и крепко сидит в земле своими могучими корнями".

 

"Михаил Орлов - красавец, правда, очень рано облысел. Вы это можете видеть на портрете Доу. Здесь <Юрмих погладил себя по лысеющему темени > ничего, а здесь <растопырил кудри на висках> такие, знаете кустики".


"Впрочем, ноздри не входят в инвентарь изящного портрета".


"…Кантемир в незавершенной "Петриде" встал перед вопросом, как изобразить довольно прозаическую болезнь, которая свела в могилу Петра Великого. Болезнь являлась запором мочеиспускания. Для этого ему пришлось ввести аллегорически-фантастическое чудовище с выдуманным итальянским названием, которое в переводе означает "запор мочи".


Об "Орлеанской девственнице": "Это такая высокая степень хамства, которая уже превращается в поэзию".


Юрмих о стиле советского литературоведения: "То и дело встречаешь в статьях: "Пушкин разоблачает Екатерину". Так и видишь: Пушкин раздевает императрицу".


"То направление, которое связывается с именем Карамзина, не случайно найдет самоопределение в названии "Мои безделки". Это название шокирующее, сознательно оскорбляющее литературные вкусы. Вообще, слово безделки для русского слуха той поры означало не только мелочи, но и что-то не очень хорошее".


Юрмир о читателе XX века, который может не понимать системы табу ушедших эпох: "Когда однажды одна учительница спросила: что значит пушкинская строчка "Погибну, - дева говорит", то школьники в один голос ответили: Онегин мог сделать ей ребенка".


"Когда Плетнев читал вслух институткам "Евгения Онегина" ("Но панталоны, фрак, жилет, / Всех этих слов на русском нет"), то девицы заливались краской и говорили: "Какой ваш Пушкин эн де са, непристойный"


"Если в елизаветинскую эпоху лейб-кампанцы только и знают, что пить, буянить, да грабить окрестные села <…> (И кто такие братья Орловы, как не кабацкие буяны?), то в… екатерининскую эпоху ну, конечно, и в карты играют и отнюдь не святые по части вина, правда, пьют уже в основном шампанское, но и сонеты пишут, и трагедии сочиняют!"


"Гвардеец конца 20-ых - начала 30-ых годов - это человек поведения весьма неприглядного".


"Бенкендорф был человек рассеянный, более всего интересовался женщинами и в государственном совете никогда не появлялся".


"У Орлова было четверо детей от разных матерей. Он их всех собрал вместе и усыновил, получив на это благословение императора".


"В допетровскую эпоху барин, боярин, имел любовницу. <…> В послепетровскую - гарем. <…> Жизнь крестьянских девушек в гареме начиналась с французского языка, платья, чтения Жуковского. Соответственно с провинившихся снимали французское платье, одевали обратно в крестьянскую одежду и отсылали в деревню. Дескать "побывали в Европе (которая оказалась гаремом) не оценили, и теперь отправляйтесь обратно в свой кондовый православный быт".


"Вы знаете, Руссо своих детей сдавал в приют. Просто сдавал как котят, и все".


"Три гвардейских забулдыги - братья Орловы. Они интересовали Пушкина, потому что это те, "жадною толпою стоящие у трона", это герои 1762 года. Положение их тогда было критическим. Или делать переворот или погибнуть. Все в долгах, денег на водку никто не дает, в кабаках их держат за пьяниц и буянов. Ну, в общем… положение то, что называется - революционная ситуация!"


"Вокруг Радищева тоже искали партию. Как это, революционер и вдруг без партии".


"Возникает народная организация. Вроде мафии. Она, конечно, демократическая по своей природе. Эти мафиози называют себя карбонариями. Такая массовая крестьянская организация… В общем, то, что называется партия".


О "естественном перевороте" Руссо: "Предположим, все люди стоят на головах. Им всем больно и неудобно, но они стоят… И тут приходит мудрец… И он произносит одну зажигательную речь: - Дураки, - говорит он, - вам же неудобно. И все точно поняли, что они дураки и сразу перевернулись с головы на ноги… Никто не станет кричать: "Нет! Я буду стоять на голове!" Или требовать постепенного перехода: "Вы привыкли стоять на головах, вот сначала давайте скорячимся!" Нет, переворот произойдет мгновенно… Это истина ясная как солнце. И уж вполне ясно, что не нужна никакая партия. Партия сторонников переворота с головы на ноги!"


"Знаете, один гимназист даже написал Л. Н. Толстому, что он, Толстой, живет кровью и потом крестьян. Какая, простите, кровь? Какой пот? Требовать, чтобы Толстой вложил свои капиталы в какую-то непонятную народную пользу. Это все бред какой-то собачий!"


"Михаил Бакунин даже гречневую кашу не мог есть без Абсолютного Духа".

 

"…похабство… - противостояние французскому жеманству, смелость прямой речи…"


"Просветители были действительно в значительной мере… кощунственными… Робеспьер и Вольтера считал недостойным, только Руссо подлинный друг народа, а остальные…- они аристократы и остроумцы. Те, кто острят, те, кто шутят, не могут быть друзьями народа. Друзья народа это те, кто проповедуют и призывают, ирония антинародна. И не случайно Парни со своими антирелигиозными поэмами должен был прятаться по чердакам, по чердакам при всех правительствах прятался и Маркиз де Сад, потому что как только он вылезал с чердака, он сейчас же попадал в тюрьму, а между тем это был сильный ум, и ум, конечно, просветительский. Таким образом, отношение к святыне было сложным…"


"Феофан Прокопович в царствование Анны Иоанновны пропил жемчуг со своей митрополии. Спорол и пропил".


Говоря о Табели о рангах, о женских правах, связанных с рангами их мужей: "Появилось и широко распространилось выражение "дама такого-то класса". По словам Юрмиха один изумленный иностранец говорил, что в Петербурге, на Седьмой линии Васильевского острова как-то вечером он "имел удовольствие любить даму XII класса".


"Духовные потребности женщин вполне удовлетворял церковный календарь. Вместо того чтобы читать книги - молились". "В моде была женщина крупная, толстая, дородная, она должна была есть много и с аппетитом. Портретисты той эпохи, как правило, резко прибавляли в весе портретируемой, подгоняя объект к идеалу по части толщины и дородности".


"…женские занятия ограничивались балами, танцами и кокетством. Вошло в моду иметь любовника, что сразу же стало общим правилом. Если у вас нет любовника - значит вы отстали от жизни!"


"Женщины, для того чтобы парики хорошо сидели, стриглись чуть ли не наголо. Поэтому все роскошные прически этого столетия <XVIII> - это обман. Они сделаны из чужих волос. Вообще, в моде той поры царствовала искусственность. Внешность нужно было изменять. Гулять по улице с собственным лицом было неприлично. В купеческом мире, например, идеалом красоты считались черные зубы. Поэтому купчихи, чтобы не ударить в грязь лицом, красили свои зубы в черный цвет. Так и ходили с черными зубами. Такая мода приводила к тому, что дамы полностью покрывали лицо толстым слоем белил и румян. В год уходило с полпуда косметики".


"Граф Ржевуский женился на пленной гречанке. Жена была, можно сказать, купленной за деньги рабыней. Но дочери были красоты неслыханной. Обе были коварны, склонны к предательству, авантюрам и преступлениям. Одна сестра соблазнила Бальзака, а вторая - Пушкина и Мицкевича. Каролина бросила своего мужа и вела в Одессе весьма скандальный образ жизни, <…> открыто сожительствовала с начальником южных военных поселений генералом Виттом, всячески афишируя этот разврат. Что не мешало ей быть тайным агентом. Тут еще присутствовал Пестель, который хотел жениться на старой деве - дочери Витта, чтобы получить военные поселения в свое распоряжение. Пушкин пережил подлинную страсть к этой женщине, шпионке и авантюристке".


О пушкинской эпохе, когда гомосексуальная связь воспринималась как что-то изысканное: "А женщины - это для кучеров!"


 

Last modified 2005-04-15 01:09 expired