Константин Кузьминский. Пермский диван*
/югосеверовосток/
* иначе именуемый “Петербургский текст”,
см. прим. P.S.
(книга стихов и/или поэм)
Памяти СССР
Издательство
“ФТОРОПЯхЪ и КОйекакЪ”
к
LordVille
С.-А.СШ
братьям по братине –
хвостику и анри
(и св. стефану зырянскому...)
и всем (почти) поэтам антологии кальпиди
Эпиграфы:
“Камчатка – новый наш Кавказ.”
(Кушнер, цитатой у Охапкина)
“степь ты полустепь полупустыня
все в тебе смешались времена”
(анри волохонский / а.хвостенко – л.н.гумилеву,
“прощание со степью”)
“жёлтый ветер маньчжурский
говорящий высоко
о евреях и русских
закопанных в сопку”
(и.б., “песенка о феде добровольском”
/или вальс “на сопках маньчжурии”?/, 1959)
“закат в сотый раз алел
клубились туманом сопки
кустами рогов олень
бодал багровое солнце”
(ккк, “тайга”, писано там же, 1960, неопубл.)
“Я не знал этой темы еврейской, я оленей пас, я так, своим умом дошел: почему они везде?”
(А.Буйлов, из выступления на VI пленуме правления СП РСФСР, “Ленинградский литератор”, №5, 20 декабря 1989, стр. 1)
“восток и запад. запад и восток
где западня для запада таится
раскосые <какие-то там*> лица
а в голосах журчание свисток”
(автор, “хотэль цум тюркен”, узел 3-й, 1975,
вена; неопубл., <* забыто. найдено: “египетские”>.)
“... сипит алданский ветерок
и магаданский трипперок ...”
/автор, “секретарю крайкома магадана, ольге”,
февраль 1990, неоконч. и неопубл./
“На Чукотском полуострове в бухте Эмма
на мысе Пузино... обнаружен круглый медный знак...”
(“Чей он – остров Врангеля?”, “Огонек”,
“В деревне Курва недалеко от Пелечуко...”
(Полковник Фоссет)
“... в конце концов, нас интересует не только драма, но и география.”
(Луи Жаколио, “Похитители брильянтов”, М., “Детгиз”, 1957, стр. 264)
... Всё нижеописанное сочленено, вдохновлено, пересказано, смонтировано и изложено в поэтической форме –
по материалам и мотивам:
С.Крашенинникова, А.Пушкина, Ю.Рытхеу, Т.Семушкина, А.Коптяевой, В.Шишкова, Вс.Иванова, П.Лукницкого, Г.Тушкана, Вахтанга Ананяна, Н.Задорнова, акад. Обручева, Богораз-Тана, В.Березовского, iеромонаха Iоакинфа Бичурина, И.Ефремова, Н.Федорова, сказов Бажова, Б.Шергина, М.И.Шевердина, неизвестного автора “Чонары”, В.Португалова, Гарина-Михайловского, В.Арсеньева, Ю.Шесталова, В.Сафонова, С.Байгушева, А.Буйлова, Пржевальского, В.Лидина, И.Сельвинского, Л.Платова, А.Платонова (“Такыр”), П.Васильева (“Соляной бунт”), Пильняка, Сапорова, непомнимого автора “Сказания о Синегорке”, Волкова-Ланнита, Папанина, Л.Гумилева, В.Яна /Янчевецкого/, забытого мною автора “Повести о Геннадии Невельском”, С.Злобина, Паустовского, П.Сахарова (1928), Г.Гайдовского, С.Колбасьева (1928), Е.Терник, М.Лоскутова, В.Познякова, Н.Костарева (“злого гения семьи Мандельштам” – по Н.Мандельштам), Скальда (1928), В.Левашова, Вл.Парнэт, С.Полесьева и З.Румер, Улуро Адо (“из семейства Куриловых”), Г.Айги, В.Санги, К.Ликстанова, А.Глобы, Бенджамена Левина, Артёма Весёлого, Альберта Воняева, А.А.Ахматовой (за чужие переводы корейской лирики), А.Клещенко, А.Гитовича, Г.Горбовского, и мн., мн. др...
Автор являлся лишь посредником и проводником, присовокупив к цитируемому, рассказываемому и перелагаемому собственный опыт и, несомненно, собственный же вкус.
Предуведомление: “Пермский диван” –
название книжки сочинено (сочленено) совместно с Ю.Милославским
/5 января 1996/
Эпиграф №1, уже “не актуальный” (см. “Послезловие”, в конце):
http://vestnik.rsuh.ru/40/vk40.htm
ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА
ФОНД “ЮРЯТИН” (Пермь)
ПРОГРАММА ДЕЙСТВИЙ
Идеология
Замысел фонда выражен его названием. Как любой город с историей, Пермь не только административная единица, но и сложное явление культуры России со своим смыслом и судьбой. Преобразив Пермь в Юрятин на страницах “Доктора Живаго”, Борис Пастернак внёс в жизнь нашего города новый смысл. Благодаря роману в сознании миллионов читателей Пермь существует теперь и как Юрятин. ...
В серии “Водолей” мы издаем книги поэтов русского зарубежья. Это совместный проект фонда “Юрятин” и Института современной русской культуры (Лос-Анджелес). Изданы книги А.Волохонского (Германия), А.Очеретянского (США), Е.Мнацакановой (Австрия), И.Близнецовой (США). Каждая из них стала первым изданием автора в России.
“Водолей” служит развитию культурных контактов Перми, способствует утверждению ее авторитета в культурном мире России. Готовится к изданию: Выпуск 5: Константин Кузьминский. “Пермский диван”. Константин Кузьминский – одна из самых колоритных фигур русского поэтического зарубежья. Его подвижническая работа над монументальным 9-томным изданием “Антология новейшей русской поэзии у Голубой Лагуны” неоценима. Творчество Кузьминского не бесспорно, но без знакомства с ним представление о современной русской культуре будет неполным.
Фонд “Юрятин” приглашает к сотрудничеству. Наш адрес: 614600 Пермь, ГСП, ул. Букирева, 15, Пермский университет, корпус 5, к.111, фонд “Юрятин”. Тел: (3422) 39-66-21 E-male: VVA@uryatin.perm.su
Так и осталось, “неполным”.
Что пермяков, похоже, мало волнует.
/2 февраля 2002/
P.S.:
“Прочитав местный толстый журнал “Уральская новь”, потрясённый столичный эстет <.....> Кузьминский написал в “Коммерсанте”, что “Уральская новь” оставляет ощущение какого-то “совершенно оригинального культурного среза, экзотического и захватывающе чуждого. Как если б столичным литераторам организовали тур к бушменам в Австралию.”
(Василий Бочков, “Старший брат Челябинск на фоне Екатеринбурга”, “Уральская парадигма. Журнал для новых умных”, Выпуск № 1, апрель 2000)
“... лучший в России форшмак готовят в маленьком пермском кафе “Семь сорок”...”
(Полина Альтерман, Елена Калужская, “Сравнительный анализ форшмака”, “МН”, №11, 13-19 марта 2001, стр. 24)
ЕРМАК
“... а в магазинах Мангазеи
где много всякого дерма
одни кричат: “Яман!”, глазея
другие попросту: “Ермак.” ...
но учуял кучум чум
эти стрелы летят страх
от кочевий скача чукч
не оставит Аллахъ стяг
в дельте дохнет ленок мор
пахнет потом слепых кляч
словно кречет выклевал мозг
и во рту мертвеца кляп
а ермак надевает сталь
добывают в перми соль
оставляя в огне степь
на восток истукан шёл
строганина цынга мраз
но цыганский летит конь
разбивая о грудь мрак
высекая ноздрёй огнь (*)
словно север уныл сед
о кресало огниво ткни
непокорных мечом сек
под ударами пик ник
на кольчуге ржавеет кровь
на коне словно лях лих
и играет рыжая бровь
опаляя кожаный лик
* * *
ермак впереди урал
не тони тяни тони
Великий Хурал умирал
у хана куюк отняв
куланы кричат в степи
ступай и ступу толки
заправлен харч толокном
песком толчёным пестом /перстом?/
но перстень польсти зырян
там зыркает кочет чкни
чеканным кольцом заря
чепрак и в пене очкур
и падает в мрак ермак
моргает комарья топь
цехин положи в карман
а жид наживёт потом
кольчуга чугунный шар
на шлеме салат /султан/
и крутит тебя шайтан
в солёной степи с утра
ржавеет в ножнах булат
упившийся кровью орда /одра/
но плечи твои болят
удел Государев дар
* * *
скачет не кречет кочет
надо почать кочан
печень а крови хочет
на острие копья
ворон кусает очи
чага гагачий пух
взор простирая орлий
видит кагана пуп
юрта у рта торопко
точит кузнец топор
ворон пирует на трупах
перья репей топыря
скачет кучум к кочевью
весел ухмылка волчья
тихо пируют черви
жирное тело влача
голая юрта орала
плакала: ай-ханум!
на берегу урала
чукча поставил чум
* * *
мангазея главней ганзы
на зырянах висит ясак
думный дьяк почесал гузно
а казак заказал тесак
пропадает тесовый гроб
в тесноте не в обиде ермак
огибая сосновый бор
поступает в казну ясак
отбивает кочи кучум
рыбий зуб зырян заточив
и собаки рычат учуяв
конский запах затон в ночи
и резвится в реке осётр
осердясь табанит казак
ибо нож у него остёр
а табак у него кизяк
и гуляет степью табун
на конине жиреет калмык
на просторе трубит тарпан
собирает ханум калым
а в москве колокольный звон
прячет дьяк соболя в подклеть
чёрный ворон летит на зов
соколиные очи клевать
/Санкт-Петербург, 1971 год/
(*) См., как ни странно, у М.В.Ломоносова:
“Отъ Встока скачетъ по сту верстъ,
Пуская искры, конь ноздрями.”
(Ломоносов, “Ода на взятие Хотина”)
СТРЕЛЬЧИХИ МОСКВОРЕЦКИЕ
М.Ф. и М.З.-О.
Праскудия с Меропой
поймали Голендуху
и вздели кверху жопой
лупя её по брюху
Амелфа с Пестимеей
Анфиса и Улита
к Меропе страсть имея
снимают деловито
исподнее с последней
и мнут нагие груди
а Василиса бедной
на жопу пятки крутит
играет Нимфодора
косой длиной до оной
а Секлетея споро
её ласкает лоно
пихает Амфипепла
Дарёнке в чрево пфимфу
её нагое тело
не выделяет лимфу
Сисела смело села
на рогача дубину
во тьме белеет тело
и изгибает спину
Марфуша Лушу душит
в объятьях а Параша
исподницу им сушит
в промежности пошаря
мелькают их ошарья
колышутся их лона
бежит за Дарьей Марья
и щупает влюблённо
плодущи как зайчихи
без мужа жить доколе
московские стрельчихи
садились на дреколье
и декольте до самой
чего назвать не можно
покрыто волосами
и влажно и тревожно
гряди ко мне Меропа
открой свои колени
твоя нагая жопа
достойна сожаленья
2.
сексуальный процесс на Руси
на турусах колёсах трусит
и Меропа снимает трусы
и Европа узря голосит
повернувшись лицом на восход
а на запад зиянием раком
или гнётся она колоском
или дико топорщится ликом
потому на Руси караси
расплодились в прудах без разбору
что полощет Меропа трусы
или сушит потом на заборах
мерин тихой ступая стопой
и обутым копытом играя
отправляется на водопой
там где блещет Меропы икра
или выкинув плод двухголовый
что Полкан-богатырь наградил
зарыдает Фефела коровой
и развяжет платок на груди
и арбузные грузные груди
и сурмою чернёный лобок
Аграфеною битой посуды
это в лоно утёк колобок
не поможет ни дедка ни бабка
до чахотки тебя изнурив
колобка волосатая лапка
так щекочет тебя изнутри
3.
“кал как кол торчал в снегу” (г.г.)
отбиваясь на бегу
от сорок и от собак
и мелькало сорок срак
шуба в сорок соболей
на купчихе на Анфисе
башня кренится как в Пизе
в лоне клычет соловей
ах соловушка головушка
лебедёнок белый мой
всё мякинушка половушка
на глазу твоём бельмом
ты вельми велик
естеством своим
сядем с тобой в ялик
что на Яузе стоит
а на вдовьи кляузы
на ярыжье дело
съединимся склеимся
во едино тело
а девицы тулово
покрывает мох
горячо как олово
влупит милый мой
вдует засадит
до самой души
вдовы в посаде
ах хороши
4.
ночью на Лобное тихо крадётся
тащит вместимый холщовый мешок
конь холощёный ржаньем зайдётся
нету ни яиц уже ни кишок
шастают словно зайчихи стрельчихи
между дворов с топором по ночам
бабы не спят и детишек стращают
стража стоит у хором заезжего паныча
рубят кромсают сопревшие члены
словно у филина очи горят
и не спасут ни запоры ни стены
вызнают тихой повадкой хоря
панские ядра в мешочке холщовом
словно бубенчики тихо звенят
ржёт Радзивилл жеребцом холощёным
вьётся стрельчиха словно змея
а по утрам под вдовьим окошком
мухи мясные запах и зуд
злые и тощие дикие кошки
с голодным урчаньем что-то грызут (*)
5.
прощай моя Амфилина
прощай моя Секлетея
залитое лимфой лоно
я от тебя сокрою
старица Нимфодора
жонок спаси от позора
/24 декабря 1980/
* реминисценция из “Папарупиады” (сообщ. Б.Пашкевичем):
“... а утром, стоя у окошек
кормила двух ангорских кошек
тем самым, что не без причин
считают признаком мужчин”
(устное, конец 50-х)
ЛИВОНСКАЯ ВОЙНА В СЕМИ ЧАСТЯХ
ПО К.БАДИГИНУ
to titunik
– Иных в смоле и сере жгут,
Других на рожнах там пекут,
Сиим вздевают раскаленный
Шелом на головы склоненны,
Иных в клокочущей воде
Варят,
А также, руки всадив в кашу, варят
И мясо срезав, кости обнаженны
Ломают,
Также, растворивши рты, льют олово кипящее во те,
Иным вздевают латы раскаленны
На тело голое,
Иным – тупым ножом кромсают ухо,
Иным вгоняют кол сосновый в брюхо,
Клещами рвут язык,
Копают шилом глаз,
Раскрывши рот, расшатывают зубы
И режут нос и губы,
Сдирают кожу с пят и до главы,
Пронзают стрелами привязанного к тыну,
Иного зашивают заживо в скотину,
Секут мечами пальцы для забавы,
Иным придумывают худшие отравы –
так рек монах, склонясь на посох клобуком
и змея ужаса прижавши каблуком.
2.
Стояли молча шведы, угры
Им не по нраву эти игры
Король сидел в своей темнице
Играли в небе красные зарницы
Гром грянул в кирхе
Крики
Рухнул свод
На паперти роптал народ
В посольстве московитов тяжко
Посол чесал кохтями тучну ляжку
Опричник Влас с базара нес конину
В дни голода сменившую свинину
Дьяк Дуров вшей давил на соболях
Писец перо обмакивал в соплях
Риксдак послу ответа не дал
Посол втору неделю не обедал
3.
Ответа ждал Иван
Клок рыжей бороды жевал
Царица Темрюкова Марья
Убога телом и чернява харей
В шальварах турских с голым животом
Змией шипела в уши мужа
Поскольку малограмотный Малюта
Чего-то в царской грамоте напутал
И вышел на проверку полный пшик
Царевич Салтынкул чесал шишак
Грыз пряник Вяземский
А Федоров печатал
Бояр сажали на колы по чину
Опричники
И скалился светло
Собачий череп
У седла
С метлой
4.
Молчали все
Молчали горы, веси
Виясь, носились в небе ведьмы, беси
Царила мгла
На Ревель шли полки
Трещали кушаки и шишаки
Вздымались кунтуши, подбиты мехом
Ложились казаки, побиты ляхом
Везли Царь-пушку
Колокол немел
Сквозь треск пищалей взмыли тучи стрел
В Коломенском бродила межедворка
Подъячий пил сивуху из опорка
Парила ночь
Над ней парил орел
И испускал зловоние хорек
5
Пах калом снег
Царь на глазах косел
Царь на крыльцо высокое осел
И молвил:
“За грехи твои, Малюта
Позволь облобызать тебя, как брата”
6.
А за столом мальвазию лия
Сидела угров дружная семья
7.
Конецъ
Сей текст написан в ночь с 7 на 8 ноября года 1979 отъ
Рождества Христова в стольном городе Остине
Техасской губернии Русской Америки
и подлежит переводу
на местный
язык.
МЕЖ БЛАТ И СЕВЕРНОЙ ПАЛЬМИРЫ
НАСТРАИВАЛИ ВЕПСЫ ЛИРЫ
Наташе Князевой
1
евдошка умбра лежебока
бобошка пецек собача
лоншак лапша касарик корех
цукленок щука огурча
сниток травянка