Стихи не для дам: Русская нецензурная поэзия второй половины XIX века
А. В. Дружинин Н.А.Некрасов И.С.Тургенев
Для Чернокнижных вдохновений
Н. А. Некрасов
Мы посетив тебя, Дружинин, Остались в верном барыше:
Хотя ты с виду благочинен, Но чернокнижен по душе:
Научишь каждого веселью,
Полу плешивое дитя.
Серьезно предан ты безделью
И дело делаешь шутя.
Весьма радушно принимаешь
Ты безалаберных друзей,
И ни на миг не оставляешь
Ты аккуратности своей.
В числе различных угощений
Ты нам охоту снарядил
Среди наследственных владений...
И лист бумаги положил
Для Чернокнижных вдохновений.
28 июля 1854 Чертово
27
И. С. Тургенев РАЗГОВОР
— Мария, увенчай мои желанья. Моею будь — и на твоих устах Я буду пить эдемские лобзанья.
— Богаты вы? — Нет — сам без состоянья. Один, как говорится, хуй в штанах!
— Ну нет—нельзя,—ответствует уныло Мария, — не пойду — нет, если б два их было!
28
Н. А. Некрасов, И. С. Тургенев (и А. В. Дружинин?)
ПОСЛАНИЕ К ЛОНГИНОВУ
Недавний гражданин дряхлеющей Москвы, О Друг наш Лонгинов, покинувший — увы! — Бассейной улицы приют уединенный, И Невский, и Пассаж, и клуба кров священный, Где Анненков, чужим напоенный вином, Пред братцем весело виляет животом, Где, не предчувствуя насмешливых куплетов, Недолго процветал строптивый Арапетов, Где, дерзок и красив, и низок, как лакей, Глядится в зеркало Михаиле Кочубей, Где пред Авдулиным, играющим зубами, Вращает Мухортов лазурными зрачками, Где, о политике с азартом говоря, Ты виртембергского пугал секретаря И не давал ему в часы отдохновенья Предаться сладкому труду пищеваренья.— Ужель, о Лонгинов, ты бросил нас навек? Любезнейший поэт и редкий человек! Не ожидали мы такого небреженья. Иль мало мы к тебе питали уваженья? Иль полагаешь ты, что мы забыть могли Того, кем Егунов был стерт с лица земли, Кто немцев ел живьем, как истый сын России, Хотинского предал его родной стихии, Кто верно предсказал Мильгофера судьбу, Кто сукиных сынов тревожил и в гробу, Того, кто, наконец,—о подвиг незабвенный— Поймал за жирный хвост весь причет наш
священный? Созданье дивное! Ни времени рука, Ни зависть хитрая лаврового венка С певца Пихатия до той поры не сдернет, Пока последний поп в последний раз не пернет! И что же! нет тебя меж нами, милый друг! И даже — верить ли? — ты нынче свой досуг Меж недостойными безумно убиваешь, В купальне — без штанов — с утра ты заседаешь;
29
Кругом тебя сидят нагие шулера,
Пред вами водки штоф, селедка и икра.
Вы пьете, плещетесь и пьете вновь до рвоты!
Какие слышатся меж вами анекдоты!
Какой у вас идет постыдный разговор!
И если наконец вмешаешься ты в спор,
То подкрепляешь речь не доводом ученым,
А вынимаешь член и потрясаешь оным!
Какое зрелище! Но будущность твоя
Еще ужаснее... Так, вижу, вижу я:
В газетной комнате, за «Северной Пчелою»,
С разбухшим животом, с отвислою губою,
Среди обжорливых и вялых стариков,
Тупых политиков и битых игроков
Сидишь ты, то икнешь, то поглядишь сонливо...
«Эй, Вася! трубочку!» — проговоришь лениво,
И тычет в рот тебе он мокрым янтарем,
Не обтерев его прилично обшлагом.
Куря и нюхая, потея и вздыхая,
Вечерней трапезы уныло выжидая,
То в карты взглянешь ты задорным игрокам,
То Петербург ругнешь, за что не знаешь сам...
А там, за ужином, засядешь в колымагу—
И повлекут домой две клячи холостягу —
Домой, где всюду пыль, нечистота и мрак,
И ходит между книг хозяином прусак.
И счастие еще, когда не встретит грубо
Пришельца позднего из Английского клуба
Лихая бабища — ни девка, ни жена.
Что ж тут хорошего? Ужели не страшна,
О друг наш Лонгинов, такая перспектива?
Опомнись, возвратись! Разумно и счастливо
С тобою заживем, как прежде жили, мы.
Здесь бойко действуют кипучие умы:
Прославлен Мухортов отыскиваньем торфа, Из Вены выгнали барона Мейендорфа, Милютина проект ту пользу произвел, Что в дождь еще никто пролеток не нашел, Языкова процесс отменно разыгрался:
Он без копейки был — без денежки остался. Европе доказал известный Соллогуб, Что стал он больше подл, хоть и не меньше глуп, А Майков Аполлон, поэт с гнилой улыбкой, Вконец оподлился—конечно, не ошибкой...
30
И Арапетов сам—сей штатский генерал, Пред кем ты так смешно и странно трепетал, Стихами едкими недавно пораженный, Стоит, как тучный вол, обухом потрясенный, И с прежней дерзостью над крутизной чела Уж не вздымается тюльпан его хохла!
А. В. Дружинин и Н. А. Некрасов ПЕСНЬ ВАСИНЬКЕ
Доброе слово не говорится втуне. Гоголь
Хотя друзья тебя ругают сильно, Но ты нам мил, плешивый человек. С улыбкою развратной и умильной Времен новейших сладострастный Грек. Прекрасен ты — как даровитый странник, Но был стократ ты краше и милей, Когда входил в туманный передбанник И восседал нагой среди блядей! Какие тут меж нас кипели речи, Как к ебле ты настраивал умы, О Как пердежом гасили девки свечи...
Ты помнишь ли? — но не забудем мы!
Среди блядни и шуток грациозных, Держа в руке замокнувший гондон, Не оставлял и мыслей ты серьезных И часто был ты свыше вдохновлен. Мы разошлись... иной уехал в Ригу, Иной в тюрьме, но помнит весь наш круг, Как ты вещал: люблю благую книгу, Но лучшее сокровище есть друг!!!' О дорогой Василий наш Петрович, Ты эту мысль на деле доказал, Через тебя ерливый Григорович Бесплатно еб и даром нализал.
* * *
Тот, кто умел великим быть в борделе— Тот истинно великий джентльмен. Еби сто раз, о друг наш, на неделе, Да будет тверд твой благородный член.
1 Читатель не должен судить по этим стихам о наших чувствах к одному из первых друзей наших. Истинный литератор не должен жа¬леть отца ради красного слова. (Примеч. авт.)
32
Пускай, тебя черня и осуждая,
Завистники твердят, что ты подлец. Но и в тебе под маской скупердяя Скрывается прещедрый молодец. О, добр и ты!.. Не так ли в наше время, В сей блядовской и осторожный век, В заброшенном гондоне скрыто семя, Из коего родится человек.
Н. А. Некрасов, И. С. Тургенев (и А. В. Дружинин?)
ОТВЕТ ЛОНГИНОВА ТУРГЕНЕВУ
Тургенев! кто тебе внушил Твое посланье роковое? Я здесь беспечно ел и пил, Пердел устами и дрочил, Позабывая все земное. И вдруг — послание твое В купальне круг наш так смутило, Как будто всем нам копие Воткнули в жопу или шило! Тебе ли пьянство осуждать И чернокнижные поступки, Которым суждено блистать От Петербурга до Алупки (Читатель ждет за сим залупки. На, вот, бери, ебена мать!)"~
Тебе ль, кто, жив лет тридцать пять, Доныне не окреп в рассудке, Стыдиться нагишом плясать И всенародно хуй встрясать Под видом грациозной шутки? Скажи, ебал ли ты ежа, Его в колени положа, Как действуют сыны России? Любил ли водку всей душой? И в час похмелья — час лихой, Алкал ли рюмки, как Мессии? Хвала тому, кто без зазору В грязи, в говне, на груде вшей Паршивейшую из блядей Готов^уеть во всяку пору! И тот велик, кто по утрам, Облопавшись икрой и луком, Смущает чинных светских дам Рыганья величавым звуком. Блажен, кто свету не кадит, Жеманных дам не посещает,
34
Купаяся, в воде пердит
И глазом весело глядит,
Как от него пузырь всплывает
И атмосферу заражает,
Но наслажденью не вредит!
А. В. Дружинин ПАРГОЛОВСКИЕ ИДИЛЛИИ
Насрал я в тени сикоморы, Подтерся лопушником я И слышал кругом разговоры, Что я и подлец, и свинья. Прошел тут какой-то ядрило, Меня он свирепо ругнул. Но сам, поскользнувшися, рыло В мое изверженье воткнул. Казалось, и самые птицы Бежали картины сея, Лишь робко младые девицы Глядели на кончик хуя. А с розой шиповник шептался, Зефиры порхали кругом. И к небу, виясь, поднимался Лопушник, покрытый говном.
1850
36
А. В. Дружинин ПОСЛАНИЕ КНЯГИНЕ БУТЕР
Мы, плебеи, пришли издалека
Поглядеть на владенья твои. Нет в кармане у нас ни бойока1,
Но здоровы и толсты хуи. Покажи нам дворец твой блестящий,
Где так много чернил и статуй. Мы ж за то тебе —вечно стоящий
Обнаружим ядреный наш хуй.
Ты стара и богата не в меру,
Мы же в бедности гнусной живем. Наеблась ты Полье и Бутеру,
А теперь мы тебя заебем.
1 Мелкая неаполитанская монета. (Примеч. авт.) 37
А. В. Дружинин ПОДРАЖАНИЕ ДАНТУ
(писано в Парголове в бурный вечер)
Из всех людей, пристрастных к жепендясу, Один лишь поп, подняв бесстыдно рясу, Ебет при всех, за небольшую мзду.
Давно уж он в борделях не бывает, И женский род открыто презирает,
И бранию рыгает напизду.
Не знает он, что по законам русским Того, кто тычет хуй по жопам узким, Во всех церквах проклятью предают
И, повестив печатно всю Европу, Спустив порты и оголивши жопу,
Треххвостником на площади дерут.
Когда ж во ад отыдет подлый грешник, Пятьсот бесов, церковный взяв подсвечник, В широкий зад преступника воткнут.
И, накалив металл его докрасна, Беснуясь и ликуя велегласно,
Подсвечник тот там трижды повернут.
Смотреть на казнь смердящей сей особы Все дрочуны дридут и жопоебы.
И весь в огне предстанет Вельзевул.
И лопнет зад—и будут своды ада Исполнены зловония и смрада,
И крикнет поп: миряне, караул!
38
А. В. Дружинин
АЛ. ДМ. Г.Щ.Н В ЭЛЕГИЧЕСКОМ РАСПОЛОЖЕНИИ ДУХА
Элегия
Однажды наш любезнейший Сатир
Вошел в бордель с Кирилиным Андреем
И, портеру хватив, вещал: «Наш мир
Стареется, и сами мы стареем!
Друзья, друзья! полезли вы в чины
(Хоть чин высокий нездоров для хуя!),
И прежние лихие блядуны
Трудятся для наград и почечуя!
Увы! увы! согнувшися, сидит
За картами Каменский наш плешивый.
Мантилий он больше не винтит,
Он стал Штабс-Рат и дилетант спесивый!
Заходится лишь ухо у него тогда,
Как де Лагранж отдернет трель синицей,
В бездействии висит его елда,
Зато болит всечасно поясница!
Где Лонгинов, сей сердцу милый хлыщ,
Достойный бард бордельного лакея?
Умчался он от клуба и^блядищ
В Москву, отчизну водки и елея!
А Пейкер? Уж его не обвинит
Наш Федька-дрянь' в деяньях непристойных!
О милый друг, не лучше ль во сто крат
Быть прежним безалаберным Андреем?
О милый друг, не лучше ль по ночам
Иль в бурный день являться средь столицы,
С банкротами ходить по хересам
И оставлять платки свои девицам?2
Хвала тебе, Степан Струговщиков!
И ты, меньшой из канцелярских братии!
1 Известен анекдот об Андриевском Федьке, предостерегавшем мо¬лодых чиновников от дружбы с Пейкером, Гущиным и Кирилиным. (Примеч. авт.)
2 Похождение А. Гущина в Гессен-Дармштадте. (Примеч. шт.)
39
Дружинин наш, любитель портеров, Так оба вы пример для всех собратий! И молоды обоим лета вам. И с дракой бал, и кегли средь Туннеля, И нагишом кадриль среди борделя. И блядовство по грязным Чердакам! На зло годам, на зло вестям из Крыма, Собачий кляп Судьбе сулите вы, Так блядуны воинственного Рима Перед судьбой не гнули головы! Враги чинов и с ними почечуя, Вы любите веселие одно! Зато ваш дух бодрей монашья хуя:
Цветете вы—а мы—давно Говно!!»'
* * *
Ушел Сатир. А вся бордель рыдала, Кирилина блевало в уголку. И тень Ждановича привет свой посылала Любезнейшему старику!
2 ноября 1854
' Из известного письма. (Примеч. авт.) 40
А. В. Дружинин
ПРАВИЛА КОМПАНИИ ДЛЯ АБОНЕМЕНТА ЗАСЦВИНЕК [?], ПУПЕРОК, БЕЛОНОЖЕК И ДОНН ВСЯКОГО СОРТА
ОСНОВАНИЯ
1) Каждый порядочный человек более или менее ну¬ждается в девчонках.
2) Каждая девчонка нуждается в покровителе.
3) По случаю похода, в Петербурге много вакантных донн.
4) По случаю разных обстоятельств, у нас денег мало.
5) Поэтому требуется сближаться с девчонками при наименьшей трате капиталов. С сей целью и учреждается Компания.
СОСТАВ КОМПАНИИ
1) Число произвольное—от 5—10.
2) Каждый член платит по 50 р. серебром [за ч.: еже¬месячно].
3) За эту цену каждый член может видеть несколько сот девиц и, проведя время приятно, обзавестись одною из них.
ПРАВИЛА ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
1) Каждый член должен представить списки сводням и девицам, у которых собираются подруги.
2) С общего согласия выбирается одна таковая и або¬нируется на месяц.
3) В этом месяце она обязана показать компании всех своих прихожанок.
41
3) Для того чтобы прихожанки являлись охотно и время текло веселее, ей дается известная сумма на по¬купки чая и устроение вечеринки без танцев.
4) Пересмотрев всех донн у абонированной особы, пе¬реходят к другой и также ее абонируют.
5) Приблизительно говоря, в месяц можно абониро¬вать до 8ми домов, что должно стоить около 40 р. с.
6) По истечении года вся блядовская статистика Пе¬тербурга будет известна Компании, она обогатится дра¬гоценными приобретениями.
1 Так в тексте. (Примеч. сост.)
А. В. Дружинин ВЫПИСКА ИЗ ГАЗЕТЫ
Высочайшим приказом по Гражданскому ведомству, изданном в Петергофе 27 июля 1854 года. Директор Кан¬целярии Министра Уделов Статский Советник Арапетов за физическое и душевное безобразие, столь долго выра¬жавшееся в строптивости, отвратительных телодвижени¬ях и иных неблагонадежных поступках, ссылается на веч¬ные времена Гдовского уезда в деревню Пустынку.
Штат и правила содержания Арапетова приложены при 54 № «Сенатских Ведомостей»:
ВЫПИСКА ИЗ «СЕНАТСКИХ ВЕДОМОСТЕЙ» Для надзора за арестантом полагается
1 Временная комиссия Распорядителей
из пяти членов Председатель: П. В. Анненков Члены Н. Н. Тютчев (за ч.: А. Н. Егунов) С. А. Авдулин
Заседающий с правом голоса: один из чиновников Канцелярии Министра Уделов, служивший под началь¬ством арестанта.
2 Лица для постоянного надзора
Жандармский прапорщик Егунов, Монах из валаамского подворья, Инспектор полковник Огарев, Два заплечных мастера из Управы Благочиния.
43
Обязанности комиссии Распорядителей
1) Рассмотрение просьб арестанта о смягчении его участи.
2) Выбор назидательных книг для чтения.
3) Назначение наказаний арестанту: свыше 1000 уда¬ров кнутом.
4) Допущение льгот в случае добропорядочного пове¬дения арестанта, как-то: приглашение армянского священ¬ника, позволение собирать полевые цветы, петь духовные гимны, вышивать гладью и бисером, пить снятое молоко и встречать восхождение солнца. Каждая льгота допуска¬ется вследствие большинства голосов, по личной просьбе арестанта.
5) Использование средств к улучшению поведения сей наказанной особы и к смягчению его безобразного нрава.
Обязанности надзирателей
1) Исполнение предписаний Распорядителей Думы.
2) Телесные наказания и их назначение (менее 1000 ударов кнутом), назначение поста и покаяния, меры каса¬тельно временного заточения арестанта в темную комнату и усмирения его буйства всякими иными путями.
3) Попечения о пище, одежде и занятиях арестанта.
4) Предохранение мужского населения и младенцев дер. Пустынки от его сладострастных притязаний.
5) Общие заботы о здоровьи и довольствии его же.
Свод правил содержания арестанта
1) ...•
) На этом текст обрывается. (Примеч. сост.)
Ты издавал стихи в Карлсруэ,
Мы—их в России издаем. Мы шевелить старались вместе Ты—мозг спинной, мы—головной;
Читает нас жених невесте, Тебя же муж перед женой Читать, наверно, побоится И только, может быть, хмельной Иным стихом проговорится. За что ж накладывать на нас Ты любишь цензорскую лапу? За то ль, что новый наш Парнас Не служит более Приапу? Иль, наконец, твоя вражда В различьи наших свойств таится? Так мать-блудница иногда На дочь невинную косится.
На смерть М. Н. Лонгинова он откликнулся следующим четверости¬шием;
Стяжав барковский ореол, Поборник лжи и мрака, В литературе раком шел И умер сам от рака1.
Андрей РАНЧИН
М.Н.Лонгинов
Стихи не для дам
БОРДЕЛЬНЫЙ МАЛЬЧИК
ПОЭма