Михаил Волохов. Непорочное зачатие

Он. Она.

Наши дни

Сцена условно поделена на две части. Слева уголок городского парка-скверика со столиком и скамеечками. Справа - часть комнаты с двуспальной кроватью, креслом-качалкой, теле-видеотехникой, детской коляской; справа на стене висит икона, где изображено распятие Христа. На заднике изображен некий сюр: советские жилые до­ма. силуэт храма Василия Блаженного, Эйфелевой башни, "голубые" крыши Парижа. При явном контрасте сценография сцены должна являть собой одно органическое це­лое.

На сцене может быть помещена трибуна, за которой герои пьесы произносят не­которые свои монологи.

Он, полулежа на кровати, просматривает порнографический журнал.

Она сидит в кресле-качалке и качает детскую коляску, из которой доносится плач младенца.

Он. (Достает из кармана презерватив, надувает его, затем от­пускает - шарик-презерватив пролетает по сцене.) Пиип-пи-ип-пиип-пиип. (Имитирует сигналы первого искусственного спутника Земли.) (Когда шарик-презерватив падает.) Еблысь. Гравитация. Земля, на хуй. Россия матушка.

Она. (Напевает, качая коляску.) Баю-баюшки-баю - я тебе еще налью. Баю-баюшки-баю...

Он. (Перебивая.) Мандавошки на хую!

Она оставляет коляску - плач прекращается.

Во, ученый Сережка, на хуй. Шаляпин Шилепин, сука!

Она. Кушать хочет.

Он. А кто не хочет? (Наклоняется над коляской.) Ути ты мой смор-чек-губошлеп. Христосик Исусик, персик, кровь с молоком с бормотухи за доллары, на хуй. Шилепин Шаляпин прожорливый, сука. Как народ в Израиль, время прет скоропостижно.

Она. А там и Штаты, на хуй. рядышком.

Он. Воо! Жиденский народ оборотистый, сука! Покажь сиську. Вре­мя-то до хуя... за кордон уебало. Язычком под любовь опиздительно ра­зогрею. Машенька!

Она. Под кофточкой сиська!

Он. Сымь кофточку.

Она. Холодно.

Он. Мать Россия на пожар, блядь, тронулась, а те все холодно.

Она. Гондон сними.

Он. Да снял, на хуй! (Показывает на презерватив, лежащий на полу.)

Она. Свинья Россия!!

Он. Че?

Она. Грязная. Холодная. На другой бок студеный, бедняжка, перево­рачивается. С залежки-то на колымской мерзлоте коммунизма вечного.

145

Он. Воо! Всем ща холодно. Вот сброшу, на хуй, Шаляпина Шилепи-на с балкона, совсем окоченеешь при таком, в пизду, разговоре анти­коммунистическом, фригидное влагалище в кофточке!

Она. Холодно!!! (Бьет его ударом карате - ребром ладони - по почкам.)

Он. Ух ты и... Ух ты и... Цепочка Аннушка, сучка Каренина. Мань-ка. блядь, пизда грязная, бомжа, сука трехвокзальная. Чай, потеплело маненько с нагрузочки мышечной, Марфушка?

Она. Покажись, на хуй. (Трогает его за пах.) Блядь, где твой хуй, Вронский?

Он. Тама. (Испуганно трогает себя за пах.) Был тама!

Она. Ебать нацелился девочку-целочку. А на хуй мне без хуя, когда с хуями до хуя! Ты меня что, раньше гондоном одним ебал?

Он. Неее.

Она. Холодно. сука\(Хочет его ударить.)

Он. (Отбегает, отстегивает от своего ремня японское холодное оружие "кондо " - две небольшие палочки, с одного конца соединенные между собой короткой цепью.) А на кондо кондовое, блядушечка, нарвешься - а?! (С силой бьет "кондо" по кровати, столу, скамейкам, креслу - замахивается на детскую коляску, но не бьет - останавли­вается.) Тили-бом-бом-бом. (Поет, скорее орет, как зэк - истерически.)

Мать моя - жени меня -

Все умею делать я!

Траву косить, ебать просить.

Железо гнуть и в жопу вдуть!

Она. Спел бы. граф, Анну Каренину. Фирс, барон, душечка.

Он. А дашь?

Она. Да с радостью, дай только согреться, лапушка.

Он. Ну хули, давай быстро ща пизденку языком попарю.

Она. Ты лучше языком о любви поговори.

Он. Я не пиздобол, мать. Я те предлагаю натурально языком за лю­бовь повкалывать. на хуй. Я не депутат в телевизоре, Мань. блядь. А то там все. на хуй, Россию языками любят, молотильщики. А пожрать в магазине на язык не осталось, сука. Я реально пизденку язычком чело­веческим - не свинячным, сука, полизать задарма предлагаю, Мань!

Она. Пиздолиз-реалист, лизалец ебаный.

Он. Да все, на хуй, довыебывались - весь Лезалес парижский япошкам продали с врачом ван-гоговским психиатрическим. Вот это, на хуй - реализм. Вся валютка, на хуй. в Японию улизала. Поканали в Японию Ну. бля, нужны им Курилы. да сфарцевать им эти ебаные Ку-рилы. Чем мы. на хуй, хранцузов ротозявее? Ты, бля, посмотри, как Фимка с Наташкой - жлобье - фарца совейская, а тоже уже дом в Пари­жу улизывают япошки, японский Бог, сука.

146

Она. А сам чего картинками советскими не промышляешь, пиздо-проушина лизоблядская? Кого ж угодно наебешь и выебешь. Купил бы в Парижикс площадь жилую.

Он. Да сколько тебя, блядь, затоваривать еще площадью жилой, су­ка'7 Вот и Фимка на такую же, как ты, хрюшку пашет - хуй на блядей время у человека еще остается. Как Бабаджан, сука. рискует в асфальт вкататься на площади совдепельской солдата неизвестного ябанушкой семейной, на хуй.

Она. А дербаниться, делиться надо честно с товарищами, с жинкой. на хуй - не вкатают, поди.

Он. А я че, менжово с тобой делюсь, тварь? Блядь, на хуй. Фимка железную дверь, сука, лимонную вставил с запорами секретными - еба-тория столько было, сука (Бьет по железной двери "кондо".) - и все. чтоб тебя. хрюшку, бляди мои на бифштекс не зажарили.

Она. Так. блядь, Фимка. пидар. исчезни, на хуй!

Он. Приказ, что ли? Уркаганы знаешь как в бегах бифштекс шаш-лычат. сука?

Она. А ну. просвети, на хуй.

Он. Да. блядь, в пизду, - два матерых крутых зэка подговаривают салагу и тикают втроем. А по дороге, на хуй - через недельку - салагу каннибалят на шашлык бифштексный свежанький.

Она. Ты тоже. небось, вкусинький. Дай куснуть хуй для дегустации -без гондона-то. (Трогает его за пах.)

Он. (Оттолкнув ее.) А не дам хуй, на хуй!

Она. А почему? Если мне уже и тепленько.

Он. Я хочу. когда сам хочу. сука!

Она. Самец ницшеанский.

Он. Воо!

Она. Да и нет у тебя хуя без гондона-то, на хуй.

Он. А где хуй? (Трогает себя за пах.)

Она. Да тебе лучше знать, на хуй!

Он. В пизду отрезал, сука!

Она. Зачем?

Он. Перестраиваюсь, на хуй! Пизду прогрыз на месте хуя!

Она. Какого хуя?

Он. На третий день воскреснуть чтобы! С Россией вместе!!!

Она. Блядь, почвенник, на хуй - не хуя не Белинский.

Он. Не интеллигенция, стало быть, павлинья - заоблачноябанушечная.

Она. Пизда рулем.

Он. Хуй веретеном. Поебемся, коли уже тепленько?

Она. А проехали станцию тепленьку.

Он. Блядь, мой хуй к тебе вшили, сука, а ломаешь ее, блядь, на лю­бовь - ломаешь до опиздения. Ладно, мать. хуй с тобой - ломай меня на любовь сама. в пизду - разрешаю.

М7

Она. А я тебя и ломаю на любовь, на хуй! (Бьет его ребром ладони по почкам.) Без разрешения. Холодно, на хуй.

Он. Ух ты и... Ух ты и... Мясо жрать надо. чтоб не было холодно. сука. Мож. дистительно похаваем мяса? Блядь, в духовке давно уж го­тов. на хуй. сынишка Сереженька!

Она. Нет!!! (Бросается к коляске, качает ее - плач младенца.) Нет.

Он. (Подходит к коляске, заглядывает в нее.) Не боись, жив Хрис­тосик Иисусик наш непорочный, жив радушка.

Она оставляет коляску - плач младенца прекращается.

Не ссы, мать, у нас, бля, негр вчерашний в духовке, печеный дипло­мат с Мали. ебарь-террорист. пидар. (Приносит из кухни мясное блюдо, ставит на стол, режет на куски, сервирует по тарелкам.) К столу, Светочка-людоедочка.

Она. (Садится за стол.) Вкусинько! (Ест.) Смертельно вкусинько, Фимочка! (Чмокает его. Ест.)

Он. (Ест.) Мулькастый негр копченый, сука.

Она. В революцию, Гиппиус писала, - людей тоже спокойно ели.

Он. Повторенье - мать ученья. (Неожиданно перестает есть - ис­пуганно.) И нас ведь есть будут. Манька!

Она. Кто?!

Он. Не люди, так черви, на хуй!

Она. Ты мне хоть раз дашь поесть спокойно?

Он. Где ты, червяк, который меня зажевывать, сука, будет - пока­жись, амеба! (Встает из-за стола, ходит по сцене, угрожающе разма­хивает ножом.) Я тебя закочеврыжу, сука, я на тебя рыбку поймаю -щуку зубастую, тварь фригидная, холоднокровная, сука одноклеточная. (Заходит к ней за спину, замахивается ножом.)

Она. (После небольшой паузы.) Чай, не родился еще червячок-то твой, Владимир Ильич.

Он. Вы слышали, люди? Червяк, который должен меня зажевывать, еще не родился! Ураа! Ну. а если я сейчас вдруг возьму и подохну ско­ропостижно?! Ты мне бабьим своим ударом коронным уркаганско-контрразведчески-академическим по почкам замусолишь и я сбрыкнусь, на хуй. А червяк, который будет меня червиветь, еще не вылупился. Не­порядок сполучится в системе божественной - как с Россией-матушкой, непорядок сполучится. Да разве ж это утешение?! В мавзолей, как Во-лодька, мудаком. попасть, всю Россию, как червь, исчервивев предвари­тельно.

Она. Во. самому червяком быть надо, мимо червей и пронесет тогда. В мавзолей.

Он. Да не хочу я в мавзолей! Я те, суке, сбагрю меня в мавзолей, на хуй. Она. Ты. блядь, сам не знаешь, чего ты хочешь.

148

Он. Ебать тебя хочу! (Пытается сорвать с нее кофту.) Хочу, чтоб меня мой червяк червивил, сука!!!

Она. (Бьет его ребром ладони по почкам.) Ну и заполучи, на хуй, червячка в почку, сука!!!

Он. Ух ты и... Ух ты и... Анка-пулеметчица, сука. Да вот он, наш червь (Показывает пальцем на тарелку.), убивец первейший - холесте­рин мясной, сука. Машенька. А ты мне в почки гвоздоточки-червячечки, сволочь. И за что? За возвышенную мольбу - творить любовь вечную. «амнестическую. сука! Так: мы будем ебаться вечером или мы не будем гбаться вечером?! Уже же вечер черный, на хуй!!!

Она. Хранцузы днем ебутся. Вечером черным хранцузы спят, на \уй! Ты ж. блядь, ебарем хранцузским. транссексуэлем ебаным фир­менным заделаться хочешь!

Он. А ты не хочешь? На халяву все хочешь на моей жопе, сука. пе-реебанной на площадь жилую хранцузскую из дерьма совдепельского хочешь выскребстись. А не слипнется пизденка, на хуй?

Она. У меня хуй твой вместо пизденки, Венечка. От вас, мужиков, проку-то нынче. У самой хуй быстрей вырастет, пока дождешься, на хуй, помощи.

Он. Вот и сними гондон с хуя своего, на хуй. Появится, мож, желание.

Она. Снимаю, на хуй. (Бьет его ребром ладони по почкам.)

Он. Ух ты и... Ух ты и... Я, бля, к том)' - ща негр-клиент Отелло придет, а ты все холодная, Дездемонна, на хуй.

Она. Не бзди - уебем Отелло. Отелло мы уебем - не бзди. Только ты сам, негр-клиент, это-то мясо хоть доешь сначала.

Он. С холестерина, сука, сосуды дубеют и лопаются, в пизд}'. Эти остатки пусть Отелло твой доедает - ему все равно не жить. Пусть чуток человечинкой вчерашненькой побалуется. А мы потом его свеженького порубаем. В свеженьком мясе меньше оно холестеринушки. Жить хо­чется! Вечно, мать, жить хочется!!! (Плачет.)

Она. Мудозвон. К сороковнику-то каким мудозвоном звенишь, на хуй. Ты че. вечно хошь замудозваниваться и замудозваниваться? И чтоб я еще с тобой тутась замудозванивалась? Ты слови, на хуй, коммунизма золотую рыбку зубастую в сказках своего клиента негра Пушкина на червячка, который твоей смертушки так и не дождется. А я лучше с япошками в это время трахаться буду за врача, на хуй, ван-гоговского психиатрического без гондона, сука.

Он. С кем я свенчался? С какой блядью-переблядью гондонной я живу. творю, работаю, люди добрые, японский Бог, сука. (Плачет.) Ей, бля, истину божественну жалуешь, что кости, на хуй, навечно каменеют во вселенной этой каннибалической. а мясо с душою и спермой святою разве что в дух Святой перевариваются. А я вот верю. что дух челове­ческий воскреснуть может. (К иконе.) Христос не человек - он Бог! А Бог-то, сука. когда личин)' человеческую в виде Христа принял, он же

149

этим пример Антихриста явил миру человеческому. Человеко-Бог. Что может быть язвительнее для смертного человека, Машенька!!! И мы ему за это веру свою наивную в жертву жертвуем. Спаси меня, Машенька! (Стоит на коленях, плачет в ее объятиях.)

Она. Бог тебя простит, Венечка.

Он. Не верю такому Богу дьявольскому! Не верю. Не верю.

Она. Бог милостив - Он тебя простит, Венечка.

Он. Лев Толстой и в Бога верил, и мясо ни хуя не жрал - туды, всо­сался. гондон антишекспировский, в норушку. Это Софья, пизда, его, сьфого вегетарианца, на курином холестериновом бульончике овощным супчиком потчевала. Жинка венечная называется. Прихуячить надо бы­ло такую жинку - рагу с нее спрепарировать.

Она. Холестериновос рагу? Да твой Толстой туг же, на хуй, с рагу этого сбрыкнулея, хуя б червей своих. Богом намеченных, повстречал когда.

Он. Вот когда хочешь, можешь же, блядь, соображать, сука. У тя, бля, на лбу даже испаринка выскочила. Че ты мне пиздишь, что те хо­лодно? Ну сымь кофтенку, ебаный в рот! (Снимает с нее кофту.) Во, бля - засвети сиськи, на хуй - язычком лизнуть дай. (Лижет ее груди языком.) Такими грудями да в попочку. А какая у тя еще попочка. Ну че, дальше в темпе вальса оголяемся?

Она. Ебну.

Он. Сука, за эту попочку на обезхуивание пошел, Машенька, в этой системе ебаной озоновых дыр, смертельного расширения до потухания солнца, сука, с революциями ломаечными, каннибализма в законе, хуй мой кондовый гондонный, сука, блядь, девочка-целочка рваная - хуй за-ломаешь - только на кофточку. Думал, с пиздой здесь, вшитой в Пари-жике, большевики до меня не дотянутся. Хуй на - им в жопу сиськами вдуть надо - на хуй им пизда моя обосралась художественная. Ну вдуй. на хуй - сыми портки и вдуй, на хуй. Лом, бля, железный - инструмент мой дворняцкий художника слова, сука, возьми и вдуй, на хуй. Коль за­рядили тебя, суку, красноперые на задницу мою сердобольную. Ну, ого­ли попочку - горячая ж, сука, как гвозди голгофные.

Она. Не Христос пока, дьявол, на хуй! (Бьет его по почкам.) Холод­но. (Одевает кофту.)

Он. Да всего ж дьявола с меня выбила гондонного, сука!

(Поднимает с пола презерватив и бросает в нее.)

Она. Всего выбить? Ща кончишься, дьявол, сука гебешная!

(Замахивается на него.)

Он. Иди на хуй. (Отбегает от нее.) Кто ж ебать тебя, сучку ебаную, потом будет? Христос? У тя тут Христосом подохнешь, хуй воскрес­нешь еще, на хуй. И ебусь я дьяволом, сука! За это ты меня, тварь, лю­бишь. И я за это тебя люблю, Манечка. Не заказывал Голгофу, на хуй! Божье это дело - не человеческое. И было оно уже тыщу раз сделано. На

150

хуй плагиатом в таком деле заниматься, блядь ты, Манька, ебаная. Что ты за современная такая, сука, женщина? И без гондона хуй тебя уебешь по-человечески. Пошли же телки - хуями гвозди на Голгофе приколачи­вают. Вырос хуй на месте клитора. А какой хуй взрастил - сучка ты не­благодарная.

Она. Хуй бы когда от тебя слова такие святые услышала, если б сра­зу дала, на хуй.

Он. Чиво? Нет, ну мы все попиздеть святы, как Россию перестроить-обустроить. Только вот, блядь, до пизды российской через третьи стра­ны и континенты - через гондоны, сука и дотягиваемся, да если еще до­тягиваемся. А если когда и дотянемся, так все моща уж обвиснут, на хуй. Надо жить проще, мать: ебемся так ебемся: ща вот здеся не отходя от кассы; не ебемся - так занимаемся онанизмом. И об этом надо гово­рить прямо, как гондон Ленин у гондона Шатрова, на хуй, без покаянки, сука. Мать. здесь в иммиграции своя земля из-под ног ушла, чужая своей никогда не будет - как птички перелетные в полете - быстрее надо договариваться, если не хочешь об эту совдепию гондонную башкой и хуем вместо клитора ебнуться. Тут, блядь, как жить надо: когда один гебешнодиссидентский хуй поливает другого диссидентскигебешного хуя - нормальные люди что делают в это время - занимаются любовью, то есть ебутся. Мы ж с тобой такое классическое совместное предприя­тие лямурное под небом Парижа за валютку открыли, на хуй -"Совдепельская ебля до полного издыхания" называется. А названия фирменных блюд какие: "Взятие дворца Зимнего хуем Троцкого через жопу Ленинску, сука", "Хуй Иоськи в свободном полете истребителя не­управляемого с атомным грузилом, в пизду, на хуй", "Хор вампиров-мертвецов-мальчиков политбюров прежненских по президентскую по­почку перетурбационную, сука". А девиз кооператива-амурчика но­стальгического:

Она была Печорская, А я был - кот Ангарский. Она ебалась по-черному, А я ебал по-царски.

А чем еще заниматься в этом космосе срано-ебучем, в который вы же, Машки. нас сюда высираете муму ебать, вас рикошетом, мозги себе ебать  ленинить-гитлерить-сталинить-брежневить-горбачевить  пере-стройхуйломайками. сука

Она. А не бздюхай. пиздобольщик-пиздорвалыцик. Я те не Софушка Толстого Льва. сука. Я те хуюшки куриного бульончика с рисом в суп­чик топора намешаю, блядь. Ты мне. блядь, сначала поди купи эту ку­рочку с риском в магазине нашем отеческом.

Он. Ну на вас, блядей-лебедей, Россия мертвой, бульдожной, сви-нячной хваткой действует. Телка ты рязанская, пизду под боровом об­ретшая Так локшово, сука, жопейски к иммигранту русскому относить-

151

ся, к мертвецу вампиру блудящему, вещему, сука! Злобы, что ль, еще